Просто Маса

Еще есть люди (к ним относил себя и Маса), кто появился на свет вовсе без чувства страха — как рождаются дальтониками, не видящими какой-то из цветов спектра. Но самые отчаянные — те, кто боится, но приходит от страха в экстаз и специально стремится попадать в опасные ситуации. Кибальчич несомненно был из последней категории, потому и рвался в пылающий город, как мотылек на огонь.

Расставание у них вышло несердечным.

Уже на берегу, суя за пазуху конверт с деньгами, Момотаро сказал:

— Пошли ты к черту свое бабьё. Айда со мной.

— Сам ты пес и обезьяна, — обиделся Маса. — Ищи себе других помощников. Я не хочу прогонять одних бесов, чтоб вместо них уселись другие.

— Ну и черт с тобой. Обойдусь. Тюрьма Нэгиси, поди, тоже развалилась. Найду помощников там.

Даже не кивнул на прощанье. Сплюнул и был таков —  исчез в черной тени. Все-таки революционеры очень неприятные люди.

До Блаффа нужно было идти влево по набережной Банд. О, как отчетливо и ясно видел ее Маса в ностальгических снах!

Но от набережной остались только тлеющие головешки.

У номера шестого, где располагалось российское консульство, репатриант горестно вздохнул — там чернели лишь обгорелые деревья. А вот здесь, где груда обугленных кирпичей с торчащими балками, когда-то находился «Девятый номер», самый почтенный из иокогамских борделей. Бывал в нем и юный Масахиро Сибата — не за деньги, а по дружбе с одним погибшим, но милым созданьем (это цитата из стихотворения великого русского поэта Пушкина).

Перед развалинами «Гранд-отеля», жить в котором Масе уже никогда не придется, ночным путникам была явлена жуткая икэбана. Среди щебня и осколков стекла на тротуаре белела ванна, в которой сидела мертвая дама, голая и очень красивая. Должно быть, первым ударом землетрясения ее выкинуло наружу с верхнего этажа.

Наоми жалостливо вскрикнула. Ханжа мисс Турнип подобрала с асфальта штору и придала покойнице пристойный вид.

Они держались поближе к воде, где меньше чувствовался жар. Ни одной живой души им пока не встретилось. Только трупы.

Впереди что-то потрескивало. Это лежал на боку трамвай. Змеящийся по земле провод брызгал искрами. Вокруг темнели неподвижные тела.

— Куда? — еле ухватил за воротник Маса рванувшуюся туда дьякониссу.

— Может быть, кто-то жив!

— Туда нельзя — ток.

Наоми тянула его в другую сторону, где за речкой Оокагава темнела махина Блаффа.