Просто Маса

Подойдя, Маса посмотрел на снимок, запечатлевший длиннобородого старца в строгом черном кимоно с гербами. Глаза патриарха были полуприкрыты, на челе пролегла строгая складка. Сразу видно: мудрец. На свитке прекрасной скорописью было начертано: «Хранить Кокусуй, Лелеять Кокутай». По-японски это звучало красиво, но когда Маса мысленно попробовал перевести изречение на русский, получилось не очень: «Хранить Суть государства и лелеять его Тело». Может быть, оттого, что у русского государства суть не вполне понятна, а тело слишком корпулентно — как такое лелеять?

— Это девиз патриотического союза Кокусуйся, «Общества Государственной Сути», которое создал Курано-сенсей, — пояснил капитан.

— Теперь-то он удалился от дел, ему ведь далеко за восемьдесят. Но Учитель всегда остается Учителем.

На это Маса издал возглас «хээ», на русский язык вовсе не переводимый и обозначающий высшую степень уважительного восхищения.

— Как же из армейского офицера получился глава гуми?

— О, это прекрасная история — хоть мне, полицейскому, и не следовало бы ею восхищаться.

Капитан оживился. Все японцы, даже служители закона, обожают рассказывать о подвигах якудза.

— У нас тогда объявился новый клан, «Коокай-гуми», «Клан Желтого Моря». Они разбогатели на китайской контрабанде и захотели утвердиться в Иокогаме. Очень были напористые, действовали нахрапом, будто и не японцы. Китайский дух развратил их. Никёдо «желтоморцев» даже разрешал пользоваться огнестрельным оружием, за это старые кланы их не уважали.

Знаете, как они расправились с отцом и братом господина Сандаймэ? С ужасающей вульгарностью. Просто подстерегли на выходе из бани, да изрешетили из американских автоматов «томпсон».

— Ай-ай-ай, — не одобрил Маса, а про себя подумал, что от двадцатого века за бумажными сёдзи не отсидишься, как ни старайся.

— В «Хиномару» началось смятение. Некоторые хотели выбрать оябуном первого помощника Фугу, вы его видели. Он слывет человеком современным, открытым всему новому.

С Курано-сенсеем спорить, конечно, не посмели, однако мало кто верил, что из катаги, бывшего военного, может получиться хороший оябун. Однако Сандаймэ всех удивил.

— Да-а? — поразился Маса, потому что рассказчик ждал именно такой реакции.

— Он пришел в штаб «Коокай-гуми» один, среди бела дня. Те были уверены, что это официальная капитуляция, тем более что Тадаки-сан надел парадное кимоно с широкими рукавами.