– Мирабелле вновь стало стыдно перед пожилой женщиной за этот вынужденный, во имя спасения ее психики, обман. – Такие, очень горящие! Приезжаешь в аэропорт, к тебе подходит представитель турфирмы и отправляет туда, где есть места. – Белла побагровела, как вареная свекла.
У Зинаиды округлились глаза.
– Ого! Надо же такое придумать… А если направят туда, где тебе не понравится? Какая‑нибудь там Африка…
– И что? Экзотика, – с видом знатока ответила Мирабелла.
– А если туда, где едят тараканов? – не сдавалась соседка.
– Ну и что? Значит, они съедобные или… Там что, другой еды нет, что ли?
– Надо же… Как это у молодежи называется? Экстрим?"
"– Да, ради выброса адреналина, – согласилась с ней Мирабелла, – зато дешево!
– И ты – любительница адреналина? – уточнила Зинаида и вдруг широко улыбнулась. – Тебе, значит, все дальнейшее там понравится, если ты любишь экстрим.
– А что будет дальше?! – не поняла Мирабелла.
– Сейчас мы Барсика достанем, – деловито ответила Зинаида, осматриваясь.
– Что значит – достанем?
– Дикий он. Не любит людей, – охотно пояснила соседка. – Не идет на руки, даже ко мне. Не знаю, как ты его понесешь? У меня корзина есть специальная, туда бы его запихнуть, а уж там пусть ветеринары с ним разбираются.
Мирабелла не придала особого значения этим словам, у нее никогда не жили кошки, и она не знала, что ей предстоит. По ее представлениям, кошка – маленькое животное и уж как‑нибудь с ней можно справиться! Котик Барсик оказался пренеприятнейшим животным, с совершенно обычной наружностью дворового кота, со злыми, противными желтыми глазами и жутким голосом.
Он горланил с таким чувством, что было совершенно понятно – он матерится самыми грязными словами на своем кошачьем языке. Дрянной кот был каких‑то гигантских, явно не кошачьих размеров, скорее с хорошую собаку. Шерсть жесткая, пыльная, что не очень‑то характерно для кошек.
По всей видимости, он ни разу не дал себя искупать, да и личной гигиеной явно пренебрегал. Тут‑то Мирабелла и разгадала жесткий план Зинаиды. Бабка кормила ее своими байками добрых два часа, чтобы усыпить бдительность, чтобы Белла уже никуда не делась, как загнанная лошадь. У охотников есть такой прием – измотать жертву. Физически и психологически сломленная Мирабелла именно жертвой себя и ощущала.
