Простушка на одну ночь

Самые закоренелые циники, если влюбятся и заведут детишек от любимой женщины, становятся самыми лучшими в мире мужьями и отцами.

— Не могу! — сказала я со слезами. — Не могу! Марсель… Он меня грязной назвал. Сказал, что ему противно будет видеться со мной у тебя в гостях! — добавила я с комом в горле. — Нет. Не пущу.

— Что он сказал? — ахнула Ульяна. — Противно в гостях видеться? Грязная?! Это из-за чего?

— Это из-за… Не буду говорить всего, Ульяна. Вляпалась я по-крупному, а он вроде как мне не позволил упасть еще ниже.

Но при этом… постоянно в дерьмо лицом тыкал и напоследок утопил в этом дерьме… Я не могу сейчас, не могу с ним видеться. У меня доченька в животе, у меня жизнь спокойная, бизнес стабильный. Пусть не горы золотые, как я когда-то мечтала, но все так хорошо и тихо. Без любви, но в тепле и достатке. Мне большего сейчас не надо, чтобы спокойно выносить и родить! Не нужны мне сердечные страдания! А я знаю точно, что буду с ним страдать.

— С чего ты это взяла, Лена?

— Да с того, что он мне денег, как шлюхе, кинул при расставании.

И в конце лета соизволил предложить, чтобы я как шлюха к нему в отель приехала, обещал заплатить! Нет, я не могу это простить! Не пущу я его! Видеть не хочу! — заплакала. — И не хочу, чтобы он ступню отморозил и без ноги остался… Так что заберите его с Андреем. Ради всего святого. Не заставляйте…

— А если я не приду! А? Что тогда? Замерзнет!

— Надеюсь, ему благоразумия хватить отступить.

— Благоразумия?! Кому? Марселю? Он самый упертый из всех, самый принципиальный. Такой лучше свой язык откусит и проглотит, чем поступится принципами и обещанием.

— Значит, замерзнет под моими окнами.

— Позволишь ему заболеть, слечь с обморожением и воспалением легких. Вдруг умрет? Убьешь отца ребенка. Грех на душу, Лена…

— А я покаюсь батюшке на исповеди. Говорят, бог не Тимошка, видит немножко. Надеюсь, он видел, как я любила Марселя всем сердцем и желала ему только добра.

— Лена, он не плохой. Упрямый, но не плохой Не стал бы Андрей с плохим человеком с юности дружить.

— А я не говорю, что Марсель — только плохой. Лучшее от него — во мне. Все остальное пусть забирает с собой и уматывает. Нам просто не по пути.

— Упрямица! Кто кого упрямее?!

— Не знаю. Неважно это… — я смахнула пот со лба. — Как только родители вернутся, я уеду.

— Не скажу. Тебе, Ульяна, я точно ничего не скажу.