Простушка на одну ночь

Андрей говорит, что это исключительно ради моего состояния и беременности.

На вопросы о том, как чувствует себя Марсель, отвечают расплывчато. Говорят, что он идет на поправку, а я страшусь: достаточно ли пойти на поправку лишь телом?!

Из-за моего характера и нежелания мгновенно прощать Марселя, из-за моей гордости он так сильно пострадал, что вынужден проститься с мечтой и даже возможностью передвигаться без помощи коляски и костылей!

— Ты загрустила. Переживаешь?

— Все будет хорошо. Я слышала, что Марселю тоже не терпится с тобой увидеться.

Все, собирайся, хватит сидеть! Мне уже бежать пора. Расскажешь, как прошло?

Я оттягиваю момент встречи с Марселем. Потому что жутко трушу!

Почти дошла до его палаты, но вдруг развернулась и свернула в боковой коридор, подбежала к кулеру, начала цедить воду в стаканчик и пить ее жадно.

— Привет, Лена. Ты к Марсу?

Передо мной стоит Никита. Ник, друг Марселя, покачивает на руках младенца. Второй долгожданный ребенок в их семье. Из троицы друзей Никита — самый взрослый, ему уже за сорок…

— Да.

Собиралась к нему, — отвечаю, стиснув пластиковый стаканчик так, что он хрустнул и во все стороны брызнуло водой, в том числе, и на светлые брюки Никиты.

— Ничего страшного. Переживаешь?

— Очень, — признаюсь. — Как он там? Поправится ли?

— Поправится ли?! — переспрашивает Никита. — Марса оперировал Андрей, светило травматологической хирургии, Платонов, и ты еще сомневаешься? Посмотри на меня! Ну… Видишь эти ноги? Ровные, как струны. Я могу гарцевать, как жеребец, и все благодаря Андрюхе! Он мою ногу восстановил и Марса восстановит так, что однажды ты даже не вспомнишь, что у него была травма.

Тем более, он моложе меня, растущий организм, как никак?

— Моя Заинька всегда говорит, что мальчики взрослеют после сорока. Твой сокол еще молод, аки юноша. Иди уже к нему, он ждет тебя с нетерпением. Андрей спорил с ним до хрипоты, чтобы тот не пытался увидеть тебя сам.

Я двигаюсь в сторону палаты Марселя крохотными шажочками.

Каждый из них мне с трудом дается.

Если так со стороны посмотреть, можно подумать, словно я вовсе не хочу видеть Марселя. Но это совсем не так. Напротив, хочу слишком сильно. Это чувство душит, оно иррационально и занимает большую часть меня. Совсем не думает о последствиях, а оставшуюся часть занимает страх.

Чего боюсь? Да всего на свете!

Мне никогда не было так страшно. Пожалуй, только в моменты, когда мы искали Марселя, и я была ни в чем не уверена.

Теперь я боюсь потерять его снова.