Против течения

— Почему удивительный?

— Потому что обладает способностью быстро постигать вещи глубоко, до деталей. Он всегда старается понять точку зрения других людей. Здесь у меня его доклад, который он хочет подготовить к началу сессии. Выдающийся документ. Чтобы составить его, он проделал огромную работу. Из него видно, как серьезно он стремится быть справедливым и к человеку у власти, и к тому, кто должен выполнять его указания. Надо ли мне честно сказать вам, что я не верю в его будущее как великого политика именно из-за этого качества? Но благодаря ему он станет великим гуманистом.

— Я бы хотела побольше знать о его взглядах.

— Он с вами об этом не говорит? — Энн покачала головой. — Очень похоже на Джона. Чрезвычайно скрытен. Всегда трудно определить, что он думает. Полагаю, это качество необходимо для человека, занимающего высокое положение. Но одно могу сказать вам абсолютно точно: Джон чудесный друг.

— Рада этому, — ответила Энн, стараясь говорить естественно. — Возможно, ему повезло, что вы работаете с ним.

Доусон бросил на нее быстрый взгляд, затем сказал импульсивно, словно у него не было времени подобрать слова:

— Хотел бы я, чтобы вы этого не говорили.

В его голосе было столько чувства, что Энн удивленно посмотрела на него. Потом она поняла, поскольку привыкла с самого детства общаться с людьми, которых одолевали тревоги, беспокойства, болезни, поняла, что у Доусона тяжело на душе, очень тяжело. И все, что было в ней отзывчивого, материнского, поднялось волной, и собственные тревога были забыты.

— Вы не хотите сказать мне, что вас беспокоит? — спросила она.

— Как вы догадались, что я обеспокоен? — спросил Доусон и тут же добавил: — Ну конечно, вы знаете. Могу ли я быть нескромным и попросить вашего совета?

— Почему же нет? — сказала Энн. — Давайте сядем и устроимся поудобнее.

Она прошла по комнате и Доусон последовал за ней.

— Мне не надо было так говорить с вами, — сказал он. — Я не должен был будоражить вас своими проблемами. Но почему-то, как я только что сказал, я чувствую, что знаю вас очень хорошо.

Ваше имя вспоминалось каждый раз, когда близнецы что-то видели или слышали: «Энн сказала бы это, Энн говорила нам это», и наконец я хорошо узнал вас. Для меня было почти потрясение, когда вы вошли в комнату сегодня, и я понял, насколько вы молоды. Ведь я думал о вас как о маленькой матери чуть ли не всего мира, и уж в крайнем случае тех людей, с которыми вы общались.

— Разве возраст играет роль в этих делах? — спросила Энн.