Против течения

Временами у нас появлялась прекрасная мебель, ковры, картины, серебро и толпы слуг, ждущих приказаний. Проходила ночь, возможно так казалось мне, и на утро все исчезало. Мы оставались буквально с самым необходимым — на чем спать и с чего есть. Уходили и слуги, все, кроме нашей старой экономки, которая пришла в дом вместе с матерью, когда она вышла замуж. Мы с Чарлзом ее не любили, но тем не менее она оставалась для нас единственной постоянной личностью в беспрестанно меняющемся, непонятном мире.

Моих нянь, а некоторых из них я очень любила, отнимали у меня, и они уходили, оставляя в моей душе горько-сладкие воспоминания, потому что в те дни я была очень впечатлительной.

Я росла и хотя, думаю, внешне становилась упрямее и крепче, внутренне я оставалась очень уязвимой и испуганной. Я научилась вытягивать деньги у отца, когда они у него появлялись, и прятать их, чтобы купить себе платье и даже еду, если его постигали неудачи или он уезжал.

Образование я получила очень скудное: гувернантки возникали и исчезали, как до этого няни.

Однажды меня послали в модную школу, но пришлось покинуть ее по окончании второго семестра, так как отец не нашел денег, чтобы заплатить за третий. Чарлзу повезло больше: за его обучение в Итоне платил дядя, платил непосредственно в школу, не доверяя деньги отцу.

Вот жизнь, которой я жила до двадцати одного года, когда отец неожиданно скончался, и мы с Чарлзом оказались не только предоставленными сами себе, а перед горой долгов, да еще перед возможностью крайне неприятного судебного разбирательства.

Скажу прямо, выяснилось, что в конце жизни отец стал мошенником: он играл не только на свои деньги, но и на чужие.

— О! — сочувственно воскликнула Энн.

Вивьен посмотрела на нее.

— Вы даже представить себе не можете, на что это было похоже, — жестко сказала она. — Я не знала, что делать, куда обратиться за помощью. И тогда появился Джон и спас нас.

Полагаю, мне не следовало говорить вам все это, но я уже сказала так много, что могу быть откровенной и дальше.

Задолго до того, как я увидела Джона, когда он был только именем, почти легендой для нас, его дальних родственников, — Джон, такой богатый, такой известный и такой сильный! — уже тогда я мечтала выйти за него замуж. Джон и Галивер олицетворяли для меня безопасность, уверенность, гарантию от всего, что мне было ненавистно и отвратительно всю мою жизнь.

Вивьен замолчала и закрыла лицо руками. Наступила тишина, долгая и томительная.