Против течения

 — Презрение и горечь в его голосе, казалось, хлестали ее.

— Это неправда, — в отчаянии сказала Энн. — Ты должен выслушать меня…

Она попыталась освободиться от его хватки, но ее усилия, по-видимому, воспламенили Джона, и его пальцы сжались еще сильнее.

— Я не должен верить своим глазам? — в ярости спросил он. — Но если другому мужчине позволено проявлять любовь, значит, позволено и мне — мне, твоему мужу. — Он обнял Энн одной рукой, другой приподняв ее подбородок, так что голова девушки легла на его плечо, а глаза мучительно и умоляюще смотрели в его глаза.

— Пожалуйста, Джон, прошу тебя, — молила она, но создавалось впечатление, что он ее просто не слышит.

Один миг он смотрел на нее — беспомощную пленницу в своих руках, а затем приник губами к ее губам, и Энн затрепетала под невыразимой властью его поцелуя. Она продолжала сопротивляться, но бесполезно: как будто глубокие воды сомкнулись над ее головой. Ее сотрясала дрожь, она ощущала себя потерянной, ей казалось, что Джон своими губами вынимает душу и отныне она уже принадлежит не ей, а ему.

Он целовал ее, и время остановилось.

Энн чувствовала, что перестала быть собой. Он отнял ее жизнь и оставил в ней пустоту. Наконец он оторвался от ее губ, и она ощутила, что он целует ее шею. Мягкая ткань шелковой сорочки соскользнула, когда он обнажил ее плечо.

Он поднял ее на руки и понес к огромной кровати, и тогда, только тогда она снова смогла закричать:

Он остановился, как будто до него донесся ее жалобный крик, посмотрел на нее — на откинутую голову, на глаза, не отрывающиеся от его лица, на руки, прижатые к груди.

И так же внезапно, как поднял, он опустил ее на пол, разомкнул объятие, и Энн должна была ухватиться за стойку кровати, чтобы не упасть. Так она и стояла, а он смотрел на нее со странным выражением на лице. Энн была слишком ошеломлена, чтобы понять это выражение…

Он повернулся, дверь за ним закрылась, и Энн осталась одна.

Долго ли Энн простояла, глядя через комнату на закрытую дверь, она не имела представления. Она знала только, что все ее тело пульсировало, каждый нерв дрожал.

Наконец, как бы очнувшись от оцепенения, она подняла на плечи соскользнувшую ночную сорочку и неожиданно рухнула на пол, спрятав лицо в мягком шелке покрывала на кровати.

Она долго лежала так, пока холод не заставил ее забраться в постель в поисках тепла.