Против течения

Энн позвонила еще раз и решила, что дома никого нет. Все складывалось лучше, чем она надеялась. Она обошла дом и увидела, что шторы и в гостиной, и в спальнях наверху задернуты.

Дом был, очевидно, пуст. Сердце Энн подпрыгнуло. Как хорошо она знала секрет окна в кладовой! Это был вход, которым они пользовались в тех нередких случаях, когда нечаянно захлопывалась дверь снаружи или, возвратившись из отпуска, обнаруживали, что миссис Бриггс больна и их некому встретить дома.

Через несколько секунд окно было открыто и Энн проникла в дом.

Из кладовой она прошла на кухню. Все вещи оставались на своих местах и в том виде, в каком она их покинула. Она быстро прошла по коридору, оглядела холл и вошла в гостиную. Там она раздвинула шторы, открыла окна, свет ворвался в помещение, и теперь наконец увидела комнаты, которые занимали так много места в ее привязанностях.

Какие потертые занавески, думала Энн, и какие пыльные! Надо отдать их в чистку. Неужели в коврике перед камином было так много дыр? А как часто она, бывало, напоминала себе, что при первой возможности надо отремонтировать створку книжного шкафа! Она обошла комнату, передвигая стулья, перекладывая диванные подушки, вытерла пыль с часов и машинально завела их.

В одном углу обои покрылись пятнами — там, где лопнула труба. Стоит ли их переклеить? В сущности, вся комната требовала новой покраски.

И вдруг, словно от толчка, она остановилась. Неужели она критикует и находит несовершенства в своем родном доме? Неужели великолепие Галивера открыло ей глаза на убогость дома, который она обожала?

Быстро, словно стыдясь обидеть любимого друга, она решила пойти наверх, но поднималась по лестнице медленно.

Ей казалось, что дом разговаривает с ней, она слышала голоса в тишине, картины прошлого возникали в душной, спертой атмосфере.

На площадке Энн повернула к своей комнате. Здесь тоже окна были зашторены. Она раздвинула занавески и увидела маленькую узкую кровать, на которой спала много лет, покрытый куском муслиновой ткани туалетный столик и гардероб, где висели ее платья.

Она открыла его: все платья, которые она оставила, когда вышла замуж, были на своих местах. При виде этих личных, близких вещей, когда-то составлявших часть ее самой, у Энн защипало в горле.

Она вышла из своей комнаты и пересекла площадку. В этой комнате была спальня отца. Здесь пахло табаком, шотландским твидом и лосьоном.