Против течения

— Не будь такой сердитой, Энн. Ты же понимаешь, насколько это потрясающе. Подумать только, мы ведь даже не знаем, кто он. А вдруг переодетый принц?

— Или коммивояжер. Попридержи свои романтические фантазии, Майра.

— А почему бы нет? Кто знает? Увидишь, я права. Только представь себе, Энн, он окажется миллионером и скажет папе: «Доктор Шеффорд, в благодарность за услуги — вот вам тысяча фунтов. Прошу потратить их на ваших очаровательных детей».

— Полагаю, мы не услышим ничего подобного. Если он похож на прочих папиных больных, он, конечно, поблагодарит нас, но забудет заплатить по счету.

А сейчас намерена ли ты убрать свою постель? Твоя комната выглядит как после бомбежки.

— Оставь в покое мою комнату! Я просто заболеваю от этой работы по дому.

— Не могу понять, как такое может быть, если учесть, как мало ты этим занята.

— Ну почему бы миссис Бриггс не убрать мою комнату, когда она убирала лестницу?

— Ох, Майра! Не начинай сначала. Сегодня и без того полно дел.

— Ладно.

Мне суждено страдать безмолвно. Но не забудь: если он окажется миллионером, первой участок застолбила я. — Раздался звонкий смех и звук удаляющихся от окна шагов.

Мужчина в постели открыл глаза и осторожно повернул голову. Он увидел, что занавески на окне чуть раздвинуты и узкий солнечный луч проникает в небольшую спальню с открытым французским окном, выходящим в сад.

Медная кровать, на которой он лежал, была старомодной, как и вся остальная чрезвычайно разнохарактерная мебель.

Комната свидетельствовала о том, что у ее хозяев очень мало денег и не так много вкуса, однако все сверкало безукоризненной чистотой. На туалетном столике стояла большая ваза с розами, а простыни и наволочки источали сладковатый аромат лаванды.

Мужчина обнаружил, что пытается разобраться с семейством доктора Шеффорда. Энтониета и ее напарник, судя по голосу мальчик, очевидно, очень любопытны, Майра — особа романтичная, а Энн строга и практична. Ему понравилось, как они говорили, а в голосе Энн, несмотря на нотку властности, звучала пленительно-спокойная ласка.

Он был разборчив: голоса большинства из тех, кого он знал, казались грубыми или пронзительными. А голос этой незнакомки был нежным и мелодичным.

В дверь постучали. Прежде чем он успел ответить, дверь открылась, пропуская грузную, пожилую рыжеволосую женщину. Она прошла к окну и с шумом раздвинула занавески. Ослепительно-золотой солнечный свет хлынул в комнату.