Против течения

«Я знаю, на кого я похожа в ее глазах», — думала она. И ее потянуло почти с физической силой к Майре и близнецам, к своему окружению, к людям, которых она знала и понимала.

— Чаю, Вивьен? — предложила леди Мелтон.

— Нет, спасибо, кузина Маргарет. Я пила чай у Лофтонов. Я сказала Сэму, что ты женился, но он мне просто не поверил. Он считает, как думали и все мы, что ты убежденный холостяк.

— Ну уж нет. Просто я ждал, когда встречу женщину, на которой по-настоящему захочу жениться.

— И какое счастье, что наконец встретил, — ответила Вивьен медовым голосом, но на языке ее чувствовалось остренькое жало.

— Да, я считаю себя очень счастливым, — сказал Джон.

— А как себя чувствует новая леди Мелтон? — обратилась девушка к Энн. — Вы должны простить нас за то, что мы несколько обескуражены. Видите ли, мы годами умоляли Джона жениться, но он всегда отговаривался тем, что вполне располагает временем. И вдруг время оказалось последним, что имело значение для вашего брака.

Энн неосознанно подняла подбородок чуть выше:

— Сожалею, что стала причиной столь серьезного потрясения.

Но видите ли, Джон очень мало говорил о своей семье и родственниках, так что я приняла во внимание только своих.

Она говорила очень мягко и в то же время внутренне была уверена, что дала достойный отпор. Ей даже показалось, что во взгляде Джона она уловила что-то похожее на одобрение.

Леди Мелтон протянула руку к чашке сына.

— Еще чаю, Джон? — спросила она и добавила: — Ну ладно, дело сделано, и, я полагаю, сожаления пользы не принесут.

И все же, я думаю, нам надо быть готовыми к объяснениям.

— И я готов их дать, — сказал Джон. — Чаю больше не надо, спасибо, матушка.

— Как чудесно! — воскликнула Вивьен. — Но разумеется, член парламента должен быть специалистом в ответах на щекотливые вопросы.

— К счастью, этот не относится к щекотливым, — парировал Джон.

— Неужели? — Вивьен вскинула брови, выщипанные до тонкой линии и подведенные черным карандашом.

Энн не могла отвести от нее глаз. Девушка была очень эффектна, этого никто не смог бы отрицать, но лицо ее было жестким. «Она не очень молода, — думала Энн. — Старше меня». Но даже при желании быть критичной она не могла не восхищаться легкостью и грацией, с которыми эта странная девушка развалилась в кресле, элегантностью длинных пальцев, волосами, обрамлявшими лицо.

— Я иду переодеваться, — объявил он. — Мне жарко. И хочу показать Энн ее комнату.