Против ветра, мимо облаков

Правда, желание выжить у нее нулевое, но пока за нее все делают препараты.

— Будет в сознании, но ненадолго. Минут пять, от силы семь — не больше.

Павел молча спрятал телефон в карман и вышел, тщательно заперев за собой дверь.

Пройдя через двор, он сел во внедорожник и поехал в сторону больницы — Семеныч позволил ему поговорить с Викторией, и пяти минут ему вполне достаточно.

— Она выглядит страшновато. — Круглов уже ждал его у входа в отделение. — Халат, маску и бахилы надень, кстати.

Павел молча повиновался, спорить было не о чем.

В отделении реанимации он и раньше бывал, но всякий раз пребывание здесь вызывало тревогу: это словно своеобразное Чистилище, откуда граждан распределяли кого куда, кто-то уезжал в палату, а кто-то вниз, в морг, иного исхода здесь не существовало.

— Я отключу ненадолго систему, и она придет в себя. — Семеныч с сомнением посмотрел на пациентку. — Но не волнуй ее, Паша, ей досталось очень сильно.

— Трещины и переломы ребер, ушибы почек — одну я удалю, если динамика не улучшится.

Закрытая черепно-мозговая травма, многочисленные тяжелые ушибы мягких тканей, выбиты зубы, сломан нос. — Семеныч вздохнул. — Завтра приедет пластический хирург, Панфилов привезет — посмотрит ее и будет решать, что и как. Она слишком много перенесла, чтобы лишиться еще и внешности.

— Я понял. — Павел вздохнул. — Лучше бы не спрашивал.

Он был специалистом по допросам и при необходимости причинял своим подопечным и более тяжкие повреждения, но на кону всегда стояло нечто настолько серьезное, как жизни тысяч людей.

Или жизни троих детей, например. А тут девчонку покалечили просто так, спьяну и по злобе, и этого он не мог ни понять, ни оправдать.

— Паш, ее категорически нельзя волновать.

— Я постараюсь. — Павел наклонился к больной. — Вика!

Она попыталась открыть глаза, но получилось плохо — глаза слишком заплыли от гематом.

— Вика, меня зовут Павел. — Он взял ее горячую ладошку и осторожно сжал. — Вика, вы меня понимаете?

Голос, как шелест сухой травы, неживой и далекий.

— Вика, я должен вас спросить об одной вещи. — Павел чувствовал себя негодяем. — Скажите, кого вы видели в тот день, когда случилось убийство Дарины? Не на месте преступления… А вот вы пришли в театр, шли в гримерку к вашему приятелю… Кого вы встретили на лестнице или, может, в коридоре?

Ее спрашивали об этом много раз, и других ответов у нее нет. Она никого не видела, в том-то и дело!

— Хорошо. — Павел погладил ее руку.