Против ветра, мимо облаков

 — Ну а больше у нас до сих пор ничего нет, и если компьютерщики ничего не вытянут из компьютера и телефона Мисиной…

— Я проверил звонки Зайковского и Мисиной. — Виктор откашлялся, ему нестерпимо хотелось пива. — Я думаю, кроме телефонов, найденных в квартирах убитых, у них наверняка было еще по аппарату для связи, которые им выдал наш убийца и которые они должны были использовать только для связи с ним, а потом он забрал телефоны с собой.

— Думаю, ты прав. — Олешко достал из рюкзака кипу бумаг. — Вот тут распечатки звонков Мисиной, Зайковского и Балицкой.

Пришлось покопаться на сервере провайдера, но это достоверная информация. Кроме своего основного телефона, все трое использовали дополнительные номера, и все они вели разговоры только с одним номером. И вот этот номер зашифрован, его местоположение мне отследить не удалось.

— То есть они во время следствия по делу об убийстве Дарины Станишевской связывались?

— Постоянно. — Павел пододвинул полицейским распечатки. — И с этого зашифрованного номера так же поступали звонки к прокурору Скользневой, как четыре года назад, так и накануне ее смерти.

А вот звонок с одного из этих телефонов Виктории, во время следствия, за день до ее ареста. И вот список людей, которым поступали звонки с этого телефона.

— И невозможно узнать, кому он принадлежит?

— Нет. — Павел вздохнул. — Я пытаюсь, но пока безуспешно. Тем не менее, всех участников дела объединяет этот таинственный номер. И вот еще интересная вещь. С номера, принадлежащего предположительно Зайковскому, на телефон Виктории было отправлено сообщение — фотографии.

Я достал их с сервера, вот они.

Павел выложил на стол несколько вполне четких снимков, на которых полицейские узнали Алену Дмитриеву с младенцем на руках, еще на одной был Назаров на каком-то мероприятии.

— Конечно, она не протестовала. — Павел вздохнул. — Ей не дали выбора. Вернее, она выбрала не себя. Бросили эти фотографии, словно сказали: будешь трепыхаться — мы достанем всех, кто тебе дорог. Ведь если Назаров снят на каком-то мероприятии, то Алена Дмитриева сфотографирована у своего кафе, а на руках у нее — младший сын, тогда ему было меньше года, как видите.

Конечно, Вика выбрала не себя.

Воцарилось молчание. Реутов думал о том, что он, возможно, поступил бы точно так же, если бы Соне и Катюшке что-то угрожало. Виктор смотрел на фотографию Назарова и думал о том, знает ли сам Назаров, какой он счастливчик, ведь его женщина ради любви к нему принесла в жертву собственную жизнь.