Против ветра, мимо облаков

Но Павел никогда не думал, что можно настолько сильно кого-то любить, а оказалось, что — вот оно как, быть отцом.

Невозможно было поверить, что еще полчаса назад этот ангел с гиканьем и хохотом носился по двору, засаженному цветами, совершая большие и маленькие умышленные деяния, направленные на разрушение движимого и недвижимого имущества, равно как и нервной системы няни и отца.

— Шива — бог разрухи. — Павел поправил одеяльце сына и снова устроился в кресле. — Умаялся…

Он и сам устал, бегая за Мишкой, и сейчас няня занята стиркой и приготовлением запеканки для полдника, а он сидит и смотрит, как спит его сын.

И уйти никак, потому что у Мишки имеется странная привычка посреди послеобеденного сна вдруг открывать глаза и тревожно смотреть, есть ли кто рядом, и помоги боги всем вокруг, если он не обнаружит рядом кого-то знакомого! И потому, когда малыша укладывали спать после обеда, рядом с ним обязательно кто-то находился. Вот и сейчас Мишка вдруг открыл глаза и, обнаружив рядом отца, снова мирно засопел. Голубые, как у матери, глаза малыша и золотистые кудряшки делали его похожим на херувимов, которых любили изображать на своих картинах старые мастера, и хотя жена уверяла, что нос-то у Мишки точно от него, Павла, — тут он предпочитал просто поверить ей на слово, потому что ничего, похожего на свой нос, в крохотной кнопке сына не видел. А впрочем, Ровене виднее, Павлу было безразлично, есть ли во внешности его ребенка что-то от него самого. Главное, чтоб был здоров и счастлив. Главное, что он есть.

— Павел Иванович, я управилась с делами. — Людмила Евгеньевна вошла в детскую и заглянула в кроватку. — После обеденного сна с ним уже полегче будет. А к вам там гости пришли, на улице ждут.

Кивнув, Павел встал и, взглянув на мирно спящего сына, вышел — какие угодно гости были лучше, чем беготня за ребенком, который поставил себе цель сотворить все существующие в мире шкоды.

Павел вздохнул и скорчил гримасу. Эти двое никогда не приходили просто так.

— Ад пуст, все черти здесь.

 — Павел иронично окинул взглядом пришедших. — Что снова стряслось? Только имейте в виду, я в отпуске, и вам придется объясняться с моей женой. Ника, ты готова объясняться с Ровеной насчет увода меня от семейного очага?

— Ровена в курсе. — Ника хихикнула. — Лерка, скажи!

— Ага, мы Ровене позвонили. — Валерия кивнула, и ее рыжие кудри заблестели на солнце пуще прежнего. — Паш, нам только поговорить…

— Я даже знаю о чем. — Павел с удовольствием потянулся.