Проверка боем

Но не зря этот король много раз предавал себя и своих друзей, переходил из гугенотов в католики и обратно. Из всех принципов Генрих Четвертый Бурбон свято соблюдал лишь один – бороться за власть во что бы то ни стало. Он уже думал, кого можно послать в Рим выпрашивать деньги и войска у папы римского и его банкиров. Пусть даже для этого придется развестись с королевой Марго, повод найдется, детей у них нет. А семейство Медичи намекало не раз, что будет радо видеть любую из своих дочерей в роли французской королевы.

Богатство Медичи вполне пригодится Франции в столь тревожное время, очередной раз вспоминал Генрих любезные авансы этого выдающегося итальянского семейства.

И одновременно прикидывал, сможет ли сохранить власть в центральной части Франции, если восставшие провинции отделятся окончательно, какую сумму дадут в приданое банкиры Медичи, хватит ли денег для найма необходимого войска. Не проще ли дать бунтовщикам свободу, сохранив полученное приданое для формирования своих, более дешевых полков из французских простолюдинов? А через пару лет вернуться на юг и разгромить мятежников? Генрих настолько привык воевать и действовать в рамках Средневековья, неторопливо, годами, что не придал особого значения скорости действия бунтовщиков; на это и рассчитывали русы, поднимая восстания во французских провинциях.

"

"В результате уже через пару месяцев восставшие южные провинции смогли организовать два небольших государства – Прованс и Лангедок, которые тут же заключили договор о торговле и военной помощи с Новороссией, передав Петербургу часть побережья под военно-торговые базы.

После высадки русов в союзных республиках Генрих Четвертый потерял все шансы на возвращение бунтовщиков в лоно Франции.

Султан Оттоманской империи Мурад мрачно смотрел из окна своих покоев в Константинопольском дворце на пролив Босфор. Там, выстроившись в кильватерную колонну, двигался на север, в Черное море, караван русских кораблей. В голове колонны шли самоходные корабли в стальных корпусах, задрав к небу грозные скорострельные пушки.

Султан давно знал, что из этих пушек русы способны разгромить его дворец, даже не останавливаясь. Опасность привычно щекотала нервы правителя Оттоманской империи, заставляла быстрее думать, обостряла все чувства. Давно Турция не попадала в подобное сложное положение, территория страны сократилась до тех размеров, с которых ее начал расширять Сулейман Великолепный, дед нынешнего султана.