Я про себя отметил, что администратор дворянского собрания свой хлеб ест не зря.
И если в зале, по традиции, угощенье было выставлено, так сказать, за счёт заведения, то тут, если хочешь промочить горло, изволь раскошеливаться.
Мы подошли к ограждению, и я начал готовиться к дуэли.
Само собой, шпагу из ладони я сейчас выращивать не стал, дабы не возбуждать ненужного ажиотажа, а вот оружие для левой руки — дагу, я потихонечку создал, незаметно для публики, разумеется.
Если припрёт, то буду использовать её, и как метательное оружие.
И не надо мне говорить, что дага к метанию не приспособлена совершенно.
Я это не хуже вас знаю. Но если этот тип не допустит того, чтобы моя шпага таки дотянулась до его тушки, то проблему придётся решать таким вот неказистым способом, как швыряние оружия в морду оппонента.
Ведь для меня главное то что? Правильно, мне надо, чтобы мои наниты пробрались в организм бретёра и добились скорейшего прекращения его функционирования.
Но, не будем предвосхищать события. Я не знаю, как оно обернётся.
Просто хочу быть готовым ко всему.
А народу во дворе уже изрядно топталось. Похоже, что наш бой явился некоторым незапланированным развлечением для почтеннейшей публики.
Ну, вот и распорядитель пожаловал, и пригласил в круг и меня, и Роберта Клюева."
"Каждый из нас стоял на своей стороне круга, а распорядитель взялся рассказывать всем собравшимся, кто и зачем тут собирается биться до смерти.
Наконец со вводной частью было покончено, и распорядитель дал сигнал начинать, после чего, с завидной для его комплекции ловкостью перемахнул через канаты и теперь контролировал наш поединок со сравнительно безопасного расстояния.
Робертик с перекошенной от злобы рожей начал потихоньку приближаться. Надо отдать ему должное, что, хоть он и шевелил демонстративно усами, пытаясь создать у меня впечатление того, что он плохо себя контролирует, движения его были экономны и точны.
Глядя на то, как он двигается. Я осознал, что меня сейчас опять будут нещадно унижать.
И хоть этому живчику и суждено было сегодня скоропостижно скончаться от какой-нибудь коварной хронической хвори, но я ясно отдавал себе отчёт в том, что перед своей кончиной он успеет изрядно надо мною поиздеваться.
Ну, этим он сразу и занялся. Я козликом скакал по всему рингу, уворачиваясь от его шпаги, которая не уставала жалить меня, стоило мне только зазеваться.
Уже через пять минут после начала этого избиения я весь был покрыт царапинами и мелкими уколами.
