Другое дело, что наниты оперативно перекрывали кровотечение, так что сил я из-за этих уколов почти не терял, хотя они и побаливали.
Я так понял, что Зоэ намеренно не проводила полного обезболивания, чтобы я оставался в тонусе.
По ходу дела я мельком бросал быстрые взгляды на зрителей. Мне было интересно, кто как реагирует на происходящее со мной.
Подавляющее большинство присутствующих болело за моего оппонента. Мужчины подбадривали его криками, дамы радостно визжали всякий раз, когда этому гаду удавалось в очередной раз испортить мою нежную шкурку.
Но, на этом фоне здорово выделялась Эви. Она смотрела на все это действо огромными, наполненными слезами сострадания глазами, сопереживая мне.
А, может быть она просто начинала осознавать, что если меня убьют, то ей останется только одно — коротать свой век с этими престарелыми садистами, которые будут продолжать сечь её регулярно и добросовестно. А в перерывах между экзекуциями молиться. чтобы её не продали в бордель.
Истер же не отрываясь смотрела… Нет, не на меня, а на моего оппонента. Меня это даже сперва немного покоробило.
Но я быстро сообразил, что она посвятила ему всё своё внимание не просто так. Я разглядел, что губы её постоянно шевелятся. Словно она раз за разом читает какой-то наговор.
Ну и, само собой, отдельно стоит отметить господина и госпожу Овечкиных.
Госпожа Овечкина, будучи уже откровенно перезрелой дамой со следами былой красоты на ухоженном лице, не отрываясь следовала обожающим взглядом за предметом своей тайной страсти, за мелким негодяем Робертом, который раз за разом наскакивал на меня, намереваясь таки проткнуть мою многострадальную тушку.
Господин Овечкин тоже следил. А вот он следил конкретно за мной. И, когда я встретился с ним глазами, он людоедски ухмыльнулся.
Тем самым он, видимо хотел показать, что желает мне скорейшей смерти, и, по возможности, как можно более мучительной.
Робертик продолжал наседать, а я, как мог, пытался избежать фатальных ранений.
Наконец, когда я отважился на неловкий выпад, произошло чудо. Иначе произошедшее назвать нельзя.
В тот самый момент, когда я выбросил вперёд руку с зажатым в ней клинком, Робертик элегантно отклонился.
Он, видимо, хотел пропустить остриё моей шпаги мимо себя. Подобный кунштюк он уже с десяток раз успел сегодня успешно проделать.
Но сейчас бретёру фатально не повезло.
