"
"— Да, господин Полуянов нас ждёт, — ответил я, отметив про себя, что дама, похоже, с ходу возревновала. Ибо по другому её неприязненный взгляд, коим она наградила мою спутницу, объяснить было нельзя.
— Ждите, я сейчас доложу, — процедила мегера, бросив свой взгляд уже на меня, видимо, для разнообразия. Взгляд этот, кстати, был гораздо более благосклонен, нежели тот, коим она встретила госпожу Забелину.
Она даже попробовала радушно улыбнуться мне. Получилось не очень, но я посчитал нужным сформировать ответную улыбку.
— Пока присядьте, — она кивнула на сиротского вида банкеточки, стоявшие у противоположной стены. Мы с Алевтиной переглянулись и примостились на одной из них. Алевтина, как эмпат, наверняка прочувствовала душевное состояние полицай-дамы, а потому тонко улыбнулась, давая мне знать, что прекрасно понимает происходящее.
Секретарша полицай-президента нажала на клавишу допотопного аппарата селекторной связи. Но прибор это её действие полностью проигнорировал. Она ещё пару раз ткнула указательным пальцем в эту западающую клавишу, надеясь на то, что она, всё-таки, сработает.
Но древний селектор по прежнему не подавал признаков жизни.
Дама горестно вздохнула и поднялась со стула.
Надо сказать, что как по мне, так она была уж совсем плоская. Возможно, в прошлом её фигура была более привлекательна. Не знаю.
Я даже предположил, что некогда её начальника и её саму могли связывать даже некоторые романтические отношения.
Но сейчас она, как это принято говорить, вышла в тираж, а отсюда и её неприятие других особ женского пола, которые моложе и привлекательнее её.
Она, тем временем, бросив на Алевтину ещё один неприязненный взгляд, приоткрыла дверь начальственного кабинета и просочилась внутрь.
У шефа своего она находилась минут пять. Выйдя оттуда, она, неприязненно фыркнув, объявила, что начальник готов нас приять.
Мы с Алевтиной поднялись с жёсткой банкетки, и проследовали в святая святых.
В кабинете полицай-президента мы увидели тяжеловесный мебельный гарнитур красного дерева.
По колониальному роскошный и донельзя пафосный.
Сам же Ефим Сергеевич, будучи человеком невысокого роста и тщедушного телосложения, несколько терялся на фоне всего этого, а потому я пару секунд искал его взглядом.
Обнаружил я его, вопреки своим ожиданиям, не сидящим за столом, а стоящим у высокого окна и зачем-то выглядывающим на улицу.
А поскольку его частично прикрывали тяжёлые бархатные портьеры, заметил я его не сразу.
