Но после того, как прошло первое волнение после долгожданной встречи, я поняла, что дыхание не сперло, как я ожидала и сердце больше не проваливается в пятки. Все спокойно, все хорошо, просто немного грустно. Да, он волновал меня. Он бы волновал меня даже без нашего наивного прошлого, потому что такой мужчина не может не зацепить девушку. Но не в той степени, как я ожидала.
Мы вышли на главную улицу. Я сразу увидела местный рэсторан. Небольшое здание, отросток от Дома Культуры, выжившего чудом в период развала страны.
К крыльцу невозможно было подойти, там была припаркована куча машин. Прям смотрите-ка, ажиотаж какой. Ну, хотя лето, все студенты приехали к родителям, а пойти больше некуда, вот все и толкутся здесь.
На крыльце так же было некуда ступнуть, повсюду стояли и курили молоденькие ребята. Девушки тоже, но они как-то скрывали этот факт, пряча за спинами тонкие сигаретки с приторным запашком вишни или клубники. Внутри оказалось довольно мило. На полу был линолеум имитирующий ламинат.
На столиках постелены белые ажурные скатерти, как в столовой, зал был довольно большим и все стены увешены сиреневой органзой. По углам свисали гирлянды. То ли забыли снять после нового года, то ли так было задумано.
— Нам сюда! — махнул Илья, и вся гурьба пошла за ним мимо барной стойки. Самой настоящей! На танцполе под громкую музыку отплясывали местные девицы. В зале был полумрак и все столики были заняты. Я даже не пыталась смотреть по сторонам, просто шла со всеми.
Помещение было довольно большим, и в конце я увидела небольшую зону, огороженную деревянным декоративным заборчиком метровой высоты с пластиковыми листочками. За ним был накрыт длинный стол, рядом стояли лавки. Прямо вот обычные деревенские лавки."
"Мы стали рассаживаться. Решили, что каждый закажет то, что хочет, а счет потом поделим на всех поровну. Я сразу подумала, что заплачу за Олесю. Богдан сел рядом со мной. Я этого прям ждала. Не в смысле, что очень хотела, но ожидала, что он именно так и сделает.
— Думаю, нужно сказать Лиле, чтобы каждый платил сам за себя.
— В смысле? — не поняла я.
— Ну, кто-то сейчас наберет еды и … а кто-то почти не будет есть, почему поровну-то все должны платить?
В эту минуту я пыталась понять, он относится к тем, которые едят мало, а будут платить за всех, или наоборот? Вот лучше б он этого не говорил. Сразу же минус. Большущий и жирнющий под его образом в моей голове.
