Провинциал. Книга 4 (СИ)

— Зара, заканчивай свои фокусы, — я строго нахмурился, — будешь на Лоханкине этом отрываться, а на мою невинность покушаться не моги!

— Силён, бродяга, — горестно прокомментировала чертовка свою неудачную попытку охмурить меня, целомудренного, — так когда приступать то? — и поёрзала так, типа, нет мочи никакой терпеть более.

— Я ж уже сказал, завтра и приступишь, с утречка пораньше, — сказал я, а потом ехидненько так добавил, — а пока терпи, страдай…

— Ага, — обиженно отозвалась Зара, — хочешь сказать, что страданиями душа совершенствуется?

— Ну да, — согласился я, — типа того.

— Боюсь, напрасным страданиям ты меня подвергаешь, — сокрушённо продолжила она, — наши мистики говорят, что нет у представителей нашего народа души…

— Ну, если так, то будешь просто превозмогать, — гыгыкнул я, — в качестве тренировки для развития выдержки…

— Какая трогательная забота, — саркастично ответила краснокожая.

— Уж какая есть, — хмыкнул я, и тут меня посетила мысль, — а полностью подчинить этого типа сможешь?

— Думаю, что да, — задумчиво промурлыкала она, — а зачем?

— Ну, если ты сможешь его полностью подчинить, — пояснил я, — то и допрашивать его будет полегче.

— Ну да, если удастся полностью его подмять под себя, — мечтательно начала Зара, посмотрела на меня, медленно облизнулась, и продолжила, — тайн у него от меня никаких не будет.

— Ну и славненько. Приложи все усилия. Если хорошо его обработаешь, то оставим его тебе в качестве домашнего питомца для всевозможных утех, — она опять облизнулась, и, на этот раз, как-то плотоядно, что ли… — ну ладно, дитя разврата, суть задания уяснила?

— Так точно! — радостно крикнула Зара, подхватилась, и вскочила по стойке «смирно», выпятив вперёд, елико это было возможно, внушительные полушария своей аппетитной груди.

— А хороша, всё-таки, чертовка, — мысленно констатировал я, а вслух сказал:

— Тогда до вечера тебе надо провести подготовку, моральную и физическую.

— Так точно! — снова рявкнула Зара, пожирая меня бесстыжими развратными глазищами, — ну, точно ведь, придуривается…

— Ладно, — махнул я рукой, — иди уже, занимайся. Завтра в восемь утра у меня.