Провинциал. Книга 4 (СИ)

— Зара, ты всё как следует осмотрела? — мобилизовав все свои внутренние ресурсы, я неимоверными волевыми усилиями придал своему голосу деловую окраску, — тебе же в неё перевоплощаться, не забыла?

— Я смотрю, не изволь беспокоиться, — отвечала она, кстати, уже на хорошем русском языке, — только нам надо будет быстренько найти одежду, хотя бы отдалённо похожую на то, во что она сейчас переоденется.

— Я слежу, — уже деловым голосом сообщила Лиза, — что-нибудь подберём по-быстрому.

— И, Зара, — продолжил я, — а голос этой женщины сможешь скопировать?

— Конечно, Андрей Петрович, — она развратно улыбнулась, произнося эти слова с тем самым сексуальным придыханием, которым Алевтина пыталась воздействовать на мою психику.

— Нормально, — хрипло ответил я. Действительно, тембр и интонации она уловила хорошо. Я это прочувствовал. Талант, однако.

Зара наша, актриса, конечно от Бога… Ну, или наоборот, от его вечного оппонента, чертовка, всё-таки…

Как мы и предполагали, Алевтина, помня о кобелином характере своего временного начальника, старалась одеться максимально строго, да и вообще, выглядеть как можно менее привлекательно.

Раздевшись, она, разумеется проследовала в душ. Я дал команду Зоэ не вести трансляцию волнительного зрелища омовения этой привлекательной женщины, во избежание, так сказать.

И правильно сделал. Этим я уберёг себя от многочисленных подколок и подначек.

Хотя сам не мог отказать себе в том, чтобы полюбоваться на гибкое тело прелестницы. Мне то Пронька всё это продолжал транслировать.

Да, слаб человек, подвержен соблазнам… Эх, но, что делать, такой уж я сластолюбец…

Но я обратил внимание и на то, что Алевтина, помимо того, что тщательно смыла всю свою боевую раскраску, ещё и обработала всю себя жидкостью-нейтрализатором феромонов.

Наивная… Мы же это, хе-хе, предусмотрели. Пронька, когда это станет необходимым, впрыснет в воздух немного этой забористой химии…

И, для визита к начальнику на доклад по результатам первого дня работы, она выбрала строгий форменный мундир.

Надо сказать, что это был далеко не такой мундир, который был на ней во время поездки к нам.

Если мундир, что она надела на встречу со мной, при всей его закрытости, всё-таки подчёркивал все изгибы её восхитительной фигуры, то тот, что она выбрала для визита к дражайшему Павлу Лаврентьевичу был его полной противоположностью.

Когда она его надела на себя, то ближайшая ассоциация, которая у меня возникла, это была ассоциация с монашеской рясой.