Провинциальная девчонка

– А как, думаешь, твоя мама меня поймала?

Когда же она усвоит, что победить в споре с отцом невозможно, какие бы доводы она ни приводила? Признав поражение, девушка прошептала:

– Ее знаменитый пирог с ягодами.

– Но я не хочу ловить Тео, как моя мама поймала тебя.

– Знаю. Зато его хочет поймать целый город.

– Ладно, я сделаю все от меня зависящее. А теперь еще раз: моя роль состоит в том, что я совсем не готовлю, лгу насчет гамбо, говорю Тео, будто это я его сварила, и, да, мне следует быть дружелюбной.

Джейк сжал дочку в медвежьих объятиях.

– Это уже перебор. А теперь пойди сядь, и я принесу ужин вам с Тео.

Следующие три часа у Мишель не было ни единой спокойной минуты.

Поев, она встала, надела передник и принялась убирать со столов и разносить кувшины с холодным пивом. Тео застрял у бара, зажатый двумя мужчинами, тыкавшими пальцами в какие-то документы. За ними выстроилась огромная очередь.

Должно быть, всем требуются бесплатные консультации, решила она. Майрон исчез час назад, и, поскольку ее отец был занят, изо всех сил пытаясь заставить Тео плясать под свою дудку.

Мишель пришлось заняться еще и баром.

К половине одиннадцатого кухня официально закрылась, а толпа стала потихоньку рассасываться. Осталось всего с дюжину человек у стойки, Мишель сняла передник, подошла к музыкальному автомату, опустила туда четвертак, взятый из кассы, нажала клавишу и уселась за угловой столик, который только что вытерла.

И при этом то и дело оглядывалась на Тео. Здоровый жлоб выглядел таким серьезным… настоящим лапочкой в своей серой майке и джинсах. Ну почему он так и излучает сексуальность? И почему она не может найти у него ни одноного недостатка, чтобы раз и навсегда преодолеть свою одержимость им? А пока что только и может думать о том, как бы залезть к нему в постель! О Господи, неужели она становится шлюхой? Должно быть, он изумительный любовник!

Прекрати думать об этом! Думай о чем-нибудь другом!

Интересно, что они сказали бы, узнай, как сильно она хочет с ним подружиться?

Признай это, черт возьми! Жалеешь себя, потому что он вернется в Бостон, к своей блестящей жизни, а ты хочешь, чтобы он остался в Боуэне.