Провинциальная девчонка

Он никогда никого не убивал, никогда не стрелял из пистолета, кроме как на огневой подготовке, но этого типа не постесняется прикончить!

Прошло пять секунд. Потом еще пять. Молния располосовала небо, и на какой-то миг стало светло как днем.

– Дьявол, – пробормотал Тео при виде еще одной фигуры, метнувшейся через дорогу.

А в это время Мишель одевалась в ванной при мягком свете ночника в коридоре. Она едва успела сунуть ноги в теннисные туфли, когда погас свет. Мишель совсем недавно вкрутила новую лампочку.

Вряд ли она успела перегореть.

Ринувшись в спальню, она обнаружила, что циферблат на радиоприемнике тоже погас. Либо молния ударила в линию электропередачи, либо кто-то перерубил силовой кабель. Вторая мрачная возможность куда вероятнее. К тому же она ничего не видит в темноте.

Шкаф для белья был как раз за спальней для гостей. Мишель пошарила по двери, нашла ручку, повернула и, встав на цыпочки, стала ощупью искать фонарик на верхней полке; но добилась только того, что свалила бутылку спиртового растирания и коробку с лейкопластырем.

Бутылка ударила ее по ноге. Мишель пинком отправила ее в шкаф, нашла фонарик и закрыла дверь, чтобы ненароком не удариться.

Полоски лейкопластыря разлетелись по всему полу. Мишель, спеша добраться до гостевой спальни, поскользнулась но удержалась на ногах.

– Телефон не работает, а электричество вырубилось. Тео, что происходит?

– Во дворе прячутся двое. Один сидит за платаном и не двигается. Найди мой сотовый и передай мне. Нам необходима помощь.

Мишель боялась включить фонарик, потому что занавески были раздвинуты и те, кто следил за домом, могли увидеть свет. Поэтому вслепую поискала на комоде, чувствуя, как с каждой секундой усиливаются досада и раздражение.

– Да где же он? – пробормотала она и услышала, как где-то поблизости взревел мотор. Мишель подбежала к окну и увидела свет в лодке, подходившей все ближе к причалу. Она не могла точно сказать, сколько человек сидит в лодке: глаза слепило.

Тео уже натянул джинсы и туфли и надевал через голову темную майку, пытаясь одновременно следить за окном.

Боль снова ударила в плечо, когда он продел руку в рукав. Кожа была мокрой и липкой от крови. Он коснулся больного места, укололся о зазубренный осколок стекла и облегченно вздохнул: слава Богу, это не пулевое ранение!

Вытерев руки о джинсы, он одернул майку и вытащил осколок. Кожа горела, словно опаленная горячим железом.

– К причалу подходит лодка, – сообщила Мишель.