Провинциальная девчонка

Мишель оперлась локтем о стол и принялась рассеянно навивать локон на палец, размышляя о внезапно свалившемся богатстве. Эти деньги – просто дар с неба. Более чем достаточно, чтобы отремонтировать клинику и нанять сестру.

Отец улыбаясь наблюдал за дочерью.

– Опять ты крутишь волосы! Знаешь, Тео, в раннем детстве, когда она была совсем крошечной, точно так же дергала себя за волосы и сосала большой палец, пока не засыпала. Сказать невозможно, сколько раз мне или Реми приходилось распутывать колтуны!

Мишель отпустила рыжеватые пряди и сцепила пальцы.

– Я чувствую себя виноватой, потому что не могу сказать ничего доброго о Кэтрин, и в то же время уже придумала, как потратить часть денег.

Отец подвинул Тео семейный альбом в красно-черную клетку. Тео открыл его и принялся просматривать снимки, а Джейк объяснял, кто есть кто. Майк пошла к холодильнику за диетической колой и принесла одну банку для Тео. Он надел очки и выглядел настоящим ученым мужем.

Положив руку ему на плечо, она спросила:

– Еще бы, – отозвался он, переворачивая очередную страницу.

– Папа, Тео не хочет смотреть наши снимки.

Она поставила свою банку колы рядом с банкой Тео, выпрямилась и повернулась к брату:

– Джон Поль, приготовь мне и Тео что-нибудь поесть.

– Как же, дожидайся! – хмыкнул он.

Мишель подскочила к дивану и плюхнулась брату на живот. Но он заранее угадал, что она задумала, и успел приготовиться.

– Я сплю! – буркнул он. – Оставь меня в покое, черт возьми!

Но сестра, не обращая внимания на ворчливый тон, стала дергать его за волосы.

– Можешь поверить, что Кэтрин оставила нам столько денег?

– Открой глаза! – потребовала она.

Джон Поль громко вздохнул, но все же сделал, как она просила.

– Можешь сказать о ней что-то хорошее?

– Еще бы! Она была эгоисткой, жадиной, занудой, одержимой…

Мишель ущипнула его.

– Я же велела сказать что-то хорошее!

– Она мертва. И лучшее трудно придумать.

– Бессовестный! Есть хочешь?

– Не правда, хочешь. Ты всегда голоден. Пойдем, помоги мне.

– Когда Тео уезжает?

Такого вопроса она не ожидала. И теперь растерялась. Джон Поль застал ее врасплох.

– В понедельник, – прошептала она. – Вместе со своим другом Ноэ. В понедельник утром.

До чего же у нее грустный голос! Просто противно! Она не пыталась изображать храбрость, не притворялась, что ей все равно, потому что брата не одурачишь. Джон Поль знал ее лучше всех на свете и к тому же видел насквозь.