Провинциальная девчонка

Сестра привела его родителей, и Дарил с Черри, держась за руки, стояли у постели сына. Эллиот торчал под дверью, боясь войти и подглядывая в щелку.

– Худшее позади, – заметил Дарил, обращаясь к Мишель. – Вам сегодня тоже туго пришлось. Попали в переплет? Полиция заблокировала все лестницы и лифты, и мы поняли, что творится нечто ужасное, только не знали, что именно.

– Я очень рада, что не знали, – всхлипнула Черри, промокая глаза уголком бумажной салфетки.

– Мы, как и вся больница, слышали выстрелы, но были уверены, что вы не допустите, чтобы с Джоном Патриком что-то случилось.

– Доктор Ландуски будет дежурить всю ночь, – заверила Мишель, – но если хотите, чтобы я осталась…

Но Дарил не дал ей договорить.

– Вы сделали все возможное, и мы не представляем, чем сможем вас отблагодарить. Поезжайте домой.

Мишель спустилась в приемное отделение за Тео. Перспектива проспать несколько недель казалась лучезарной. Наверное, он устал еще больше, чем она. Мишель уже снова зашила ему предплечье, и теперь он ждал ее в приемном покое, сидя на смотровом столе, держа на колене пузырь со льдом и разговаривая по телефону.

Тео отключил телефон как раз в тот момент, когда она вошла.

– Детективы Андервуд и Башам схватили Камерона Линча.

Он оказался весьма разговорчивым. Едва ему зачитали его права, объявил, что не собирается брать на себя ответственность за убийство жены Джона. Он назвал это эвтаназией.

– И это его оправдывает? – удивилась Мишель, качая головой.

– Не знаю, какое именно значение он придает своим действиям, но важнее всего то, что им руководила жажда денег.

Он притянул ее к себе и обнял за талию. Сейчас ему было как никогда необходимо почувствовать ее близость, лишний раз коснуться. Был такой момент, когда ему казалось, что он вот-вот ее потеряет. Пусть хоть сто лет пройдет, он в жизни не сумеет забыть этот ужас.

Тео поцеловал ее в шею, несмотря на то, что неподалеку стояла медсестра, жадно за ними наблюдая. Но ему было все равно, и, судя по тому, как прижимается к нему Мишель, ей тоже.

В приемное отделение вошел Ноэ.

– Что это у тебя на лице? – спросила Мишель. Ноэ подошел к зеркальцу над раковиной.

– Штукатурка и цементная пыль, полагаю, – буркнул он, включая воду и хватая полотенце.

Пока он умывался, Тео рассказал о Камероне.

– Джон с помощью компьютера уже перевел деньги со счета на Каймановых островах.

– И куда именно? – осведомился Ноэ.

– Пока не знаю, но Андервуд задействовал своих людей. Интересная компания. Ничего не скажешь.