Провинциальная девчонка

– Рассыльный сказал, что письмо из адвокатский конторы в Носом Орлеане и он не уйдет, пока не отдаст его лично вам под расписку. Что ему сказать?

Мишель сложила дописанные истории болезни в ящик для исходящих бумаг, оставила две незаконченные на стопке писем и отправилась в приемный покой. Рассыльного нигде не было видно. Секретарь, заметив ее, вручила большой конверт из оберточной бумаги.

– Это для вас, доктор. Зная, как вы заняты, я сказала рассыльному, что имею право расписываться за вашу почту.

Она уже собралась было подняться в отделение, но не тут-то было.

– Меня еще рано благодарить, доктор. Страшная авария на Сансет. Сюда везут целую машину детей. Будут через две минуты. Нам понадобится ваша помощь.

Мишель захватила конверт в комнату отдыха, где намеревалась выпить диетической кока-колы. Потом вернулась на медсестринский пункт, уселась и открыла банку. Ей в самом деле нужен кофеин для подкрепления сил.

Сделав глоток, она отставила банку и потянулась за конвертом, но тут прибыла первая машина «скорой», и один из санитаров позвал на помощь.

– Больной истекает кровью! – крикнул он.

Мишель пустилась бежать, забыв о письме.

Ни один человек не может жить в полной изоляции, и Леон Бруно Джонс не был исключением. Граф, прозванный так сообщниками из-за того, что его клыки выросли значительно длиннее передних зубов, придавая ему сходство с вампиром, особенно когда он улыбался, в самом деле выглядел так, словно высасывал кровь из жертв, и если суммы, полученные вымогательством и занесенные в дубликат его счетных книг, были верны, одной кровью он не ограничивался.

Друзей у Леона было хоть отбавляй, и все дружно ненавидели Тео Бьюкенена. Не будь Тео, Леон сумел бы обойти копов и представителей закона. Во всяком случае, ему не пришлось бы давать показания перед бостонским Большим жюри, показания, благодаря которым была разгромлена одна из самых мощных преступных организаций в стране.

Тео вернулся в Бостон через несколько дней после операции. Хотя дело Леона было закрыто и с полдюжины самых влиятельных крестных отцов мафии оказались за решеткой, предстояли еще гора бумажной работы и составление сотен докладов.

Его начальники в министерстве юстиции считали, что сейчас для него главное – не высовываться. Тео и раньше угрожали убить, и хотя он никогда не относился легкомысленно к подобного рода вещам, все же на его распорядок дня это никак не влияло, поэтому следующие две недели он засиживался в кабинете допоздна.