Провинциальная девчонка

Наконец, когда все было оформлено и его сотрудники написали последние отчеты, Тео запер дверь и отправился домой. Он был вымотан физически и морально – сказывался постоянный стресс – и теперь, после всего сказанного и сделанного, невольно задавался вопросом: так ли уж важны все его усилия? Но сейчас он слишком устал, чтобы соображать связно. Следует хорошенько выспаться, и тогда он, возможно, увидит вещи в ином свете, а заодно и решит, каким путем идти дальше. Заняться новым расследованием, как предлагают в министерстве юстиции, или вернуться к частной практике и проводить дни в совещаниях и переговорах.

Так или иначе, он по-прежнему станет вертеться в беличьем колесе. Неужели его семья права и он пытается укрыться от жизни, трудясь двадцать четыре часа в сутки?

Чиновники министерства советовали ему ненадолго исчезнуть, по крайней мере пока родственнички Леона не утихомирятся немного. Сейчас это предложение казалось Тео заманчивым. В воображении возникло видение лески, опущенной в безмятежные воды рукава Луизианы.

Перед отъездом из Нового Орлеана он пообещал вернуться и все-таки произнести речь. Пожалуй, сейчас самое подходящее время. Ну а потом можно совершить небольшое путешествие и проверить, действительно ли рыбалка в Боуэне настолько хороша, как хвастался Джейк Ренар. Да, немного времени, чтобы остыть от работы, – именно то, что ему нужно. Была и еще одна причина, по которой ему не терпелось вернуться в Луизиану, правда, не имевшая никакого отношения к рыбной ловле.

Через три с половиной недели после операции Тео стоял на возвышении бального зала отеля «Ройял Орлеане», пережидая, пока стихнет буря аплодисментов и он наконец начнет запоздалую речь, обращенную к сотрудникам полиции, которые снова съехались со всего штата послушать, что он им скажет. И тут совершенно неожиданно он представил себе ее. Она появилась внезапно, спутав его мысли, улыбаясь своей чудесной, солнечной улыбкой. Кстати, у нее еще и фантастическая фигура. Настоящая статуэтка, это уж точно.

Он вспомнил, как, лежа на больничной койке, не мог отвести от нее глаз. Впрочем, любой нормальный мужчина на его месте реагировал бы точно так же. Пусть он был болен, но чувств не лишился.

Тео пытался воспроизвести в памяти их разговор, когда вдруг осознал, что аплодисментов больше не слышно. Мало того, сидящие в зале выжидающе уставились на него, и Тео впервые в жизни растерялся, не в силах воспроизвести ни одного слова из заранее заготовленной речи.