Провинциальная история

Нет, сестрицы — это совсем иное… вон, Алеська, на супруга ее заглядывалась, глазки строила, выдра малолетняя. А скажешь, глазенками хлопает, сама невинность… но не о ней же речь.

Родилась и вправду девочка.

И роды прошли легко, будто бы само тело желало избавиться от докуки. И красота-то вернулась если не вся, то почти. И… и ей, родившей, было дозволено куда больше, чем прежде, особенно ежели не одной, но с сестрами да матушкою. Ребенком же няньки занялись.

Слабенькая? Пускай себе. Следующая покрепче будет. А первые, они все слабые, так матушка говорила.

Не о чем беспокоиться.

Анна и не беспокоилась.

Второй тоже. На третий, глядя на хмурого мужа, подумала, что стоит все же родить наследника, но… не вышло. И даже ведьма, к которой Анна обратилась, уже не с серьгами, были вещицы и поинтересней, подношение не приняла.

— С умом выбирать надо было, — сказала она непонятное, а объяснять отказалась. Добавила лишь.

И за предупреждение это Анна, пожалуй, была ведьме благодарна. Не то чтобы она всерьез задумалась над… подобным, но вот матушка о чем-то этаком заговаривать начинала.

А потом Лилечке поставили диагноз.

И Анна ощутила страх. Все-таки она любила дочь, особенно подросшую, научившуюся держать себя в присутствии взрослых.

Ведьма кое-как сползла с лошади, брюхом проехавшись по седлу и попоне. Встала неловко, поморщилась и живот заголившийся потерла. Анна отвернулась, не желая видеть этакий срам.

…после шептаться станут, говорить всякое. И слухи пойдут гулять по округе.

— Извините, — сказала ведьма, обеими руками пригладив встопорщенные волосы. — Я как-то… ездить не привычная.

— Моя вина, — супруг, в родовом доспехе глядевшийся непривычно грозным, ударил в грудь кулаком. Кулак, окованный железом, с железною же кирасой встретившись, загудел. Или это кираса? Главное, звук получился премерзейший…

А тут и Фимка с квохтанием подскочила.

Отвратительная женщина.

И она виновата, что с Лилечкою едва несчастье не приключилась. Оставила одна! За такое даже не порют, за такое на каторгу ссылают и бывают правы, а вот Тадеуш мягкотелый.

При матушке росла. А все, что с матушкою связано, для него свято. И в комнаты-то матушкины он Анну не пустил, велел другие покои выбрать, будто не понимая, что теперь-то прислуга в Анне точно хозяйки не увидит. И она тоже поняла, что никак у нее с жизнью в этом месте не сложится.