Провинциальная история

— И род, к которому она принадлежит…

— Мне не известен, — говорить о ведьме с этим вот столичным хлыщом, который сиял и поблескивал, и кажется, не постеснялся корсет затянуть, ибо осанка его была куда более прямою, чем Ежи запомнилось, желания не было.

Тихо хмыкнул Анатоль из своего угла.

— И откуда она появилась вы тоже, полагаю, не знаете… скорее всего, дикая… — это мастер Дурбин добавил тихо и с немалым воодушевлением.

Ежи готов был свой форменный камзол сожрать, если оно не так.

— Что ж… надеюсь, она не откажется просветить меня…

— Господа, — Козелкович поднялся с места.

Сказывающая о суровых буднях настоящих мужчин и честолюбивых их планах

…я не сдурела, я вообще такая.

Антошка Савушкин был человеком в высшей степени серьезным, а что в года свои еще семьею не обзавелся, так исключительно по причине этой вот серьезности.

Ну и еще из-за бедности, конечно.

И матушкиного дурного нрава. То ей одна девка не хороша, то другая. Сестры, само собою, не желают братца женатым видеть.

Правда, и без жены Антошка работал не сказать, чтобы много. Но не из лени, отнюдь, из-за той же серьезности и основательного к любому делу подхода, который люди иные отчего-то понимать не желали. Вот взять хотя бы купчишку, который Антошку нанял лабазы стеречь. Оно-то вроде и просто, сиди да стереги, но… а как быть, если вдруг лихой человек сунется?

Или пожар приключится?

Или мышей нашествие, которые, всяк знает, нашествовать горазды особенно под полную луну да ведьмино слово.

Купец, сперва головою кивавши, после реки хмуриться начал, а там и вовсе рукой махнул. На Антошку.

Умный-то все обстоятельства учел бы… а этот… маменька крик подняла, дескать, Антошка бездельник. Сестры стенать начали, что с ним-то они точно замуж не выйдут, потому как из приданого у них — по курице, рушнику да братцу никчемушному.

Бабы, что с них взять.

От горя Антошка и отправился в корчму, где давно уж облюбовал себе уголок, вроде как работать, ибо был грамотен, благо, батюшка еще в те далекие годы Антошкиной юности оказался в достаточно мере черствым и стойким, а потому грамоту вколотил ремнем, через задницу. Все надеялся, что Антошка в люди выбьется.

Сидит вот в уголочке с бумагою да пером, да чернильницею старой, в которой чернила давно бы сменить, но для того грошиков пару надобно.