Провинциальная история

Ведьм с пятнадцати лет вывозить начинают, аккурат хватит времени и знакомство свести, и с Ковеном сговориться, уж коли глянется которая. И очаровать, само собою.

Кто ж знал, что так выйдет?

Гурцеев стянул перчатки, понюхал, поморщился… запах женских духов привязался намертво. Пусть даже и не изменял он супруге, но вот актриски так и вились, так и норовили на колени примоститься, смеясь, шуткуя. Не гонять же их было? В клубе бы не поняли.

Он и так после свадьбы, женою очарованный, три встречи пропустил. Пропустил бы и больше, получивши после отставку, когда б не Яшка, верный приятель, который не допустил совершиться непоправимому.

Явился лично. Раскланялся с Аглаюшкой да и забрал Гурцеева.

— Твоя жена от тебя никуда не денется.

И эта простая мысль успокоила.

Перед богами и людьми. Сама клятву давала, добровольно, и услышана была, и стало быть…

Он скинул фрак и сам снял запонки, отправивши их на туалетный столик. Ослабил галстук, упал в кресло, ноги вытянув… и ведь завтра придется опять глядеться в эти вот исполненные печали глаза.

А ведь он хороший муж!

Актриски — это так, баловство, никто-то их всерьез не принимает. И ей негоже на такие пустяки обижаться. Он-то для Аглаюшки ничего не жалеет! Шубу вон купил. И еще присмотрел один браслетик из розового жемчуга, но повод нужен… или нет?

Отчего-то к драгоценностям она проявляла несвойственное женщинам равнодушие, и подарки принимала так, что Гурцеев себя чувствовал еще более виноватым, чем прежде. И…

Просто молодая, непривычная, может, ей вовсе неудобно сразу и княжною быть? Аглаюшка-то происхождения простого, он узнавал.

И еще удивился, потому как невозможно было представить, чтобы утонченная эта женщина и вправду из селянок вышла.

Папеньке, правда, говорить не стал.

Ведьма? Как есть. И силы немалой. Это он сразу ощутил, еще там, в храме, а после и вовсе… правда, в последнее время этой силы словно бы поубавилось. Он даже к Верховной обратился, а она ему присоветовала… насоветовала.

Сразу не стоило слушать, но нет же, хотелось угодить.

И талант опять же… наставник хвалил, правда, Гурцееву эти похвалы одновременно и лестны были, и ревность будили, все мерещилось, что этот кривоносый старик смотрит на Аглаюшку вовсе не как на ученицу.

А учиться… в Академию художественную… был он в той Академии, знает, чему и как они там учатся. Не бывать такому! И вовсе, не гоже это, чтобы княгинюшка время свое драгоценное на пустое тратила. И репутации семейной ущерб причиняла.