Провинциальная история

И Дурбин мог бы поклясться, что оно видит его, Никитку, насквозь, со всеми его мыслишками и… а если это оно?

Морщинистое, уродливое до того, что и смотреть-то на него было неприятно, но…

…коснуться его Дурбин не решился.

А вот глянуть глянул, правда, ничего-то нового для себя не увидел. И это злило несказанно. Существо определенно имело отношение к происходящему, и сам факт наличия тонкого тела у животного озадачивал, но и только.

Ничего, Дурбин разберется.

Он вновь потер подбородок… или разберется, или…

Анна Иогановна первой вышла из комнаты дочери, махнувши рукой няньке, которая тенью скользнула в покои.

— Она… поправится? — спросила Анна Иогановна в который раз уже, и Дурбин привычно ответил:

— Определенно, но… будем молить богов, чтобы улучшения эти носили постоянный характер.

— А они… они могут быть… — боярыня кусала и без того искусанные обескровленные губы.

— К сожалению, мы мало что знаем об этой болезни.

— Молить… — с непонятною усмешкой произнесла Анна Иогановна. — Только и остается, что молить… только и слышу… я ведь здорова, верно?

— Вне всяких сомнений, — Дурбин поклонился и предложил боярыне руку. Сзади пристроились дворовые девки, наградивши и его, и собственную хозяйку укоризненными взглядами.

Что поделаешь, в провинции политесу не знают.

В провинции свои законы.

— Тогда почему я не могу родить? Я ведь… и к целителям ходила, и к ведьмам! Проклятые ведьмы… — это боярыня произнесла очень тихо. — Обещают одно, а на деле… ненавижу!

В покоях боярыни было душно и жарко, пол устилали меха, они же громоздились на сундуках, укрывали высокое ложе, готовое принять хозяйку.

— Устала, если бы вы знали, как я устала, — пальцы Анны Иогановны вцепились в руку. — И голова болит! Снова!

Она капризно выпятила губу, отмахнувшись от дворни, что окружила их плотным кольцом, то ли честь боярскую блюдя, то ли любопытство свое удовлетворяя.

— Вон пошли! Все вон! — боярыня топнула ножкой.

И девки поспешили убраться.

А вот старая ключница осталась, уселась в уголочке, ручонки сморщенные поджала, всем видом показывая, то никуда-то она не денется. Не собирается деваться.

— Никак не можно, — ответила ключница, вперившись взглядом в Дурбина.