Провинциальная история

— Искать зачем? Вот и я думаю, что незачем будет… девки-то свеев и сторонятся, а которые не усторонятся, так, говорят, и не жалеют.

— Я замужняя женщина! — возмутилась Аглая, впрочем, как-то вот… не слишком искренне, что ли.

…надо что-то делать.

И вовсе с порядками этими, от которых, может, и была прежде польза, да только вся повывелась. Головы девочкам дурят…

…возок стоял недалече. И сумки возчик загрузил споро, помог и сесть.

— На постоялый двор вези, — велела Эльжбета Витольдовна, не без труда устраиваясь на высоком сиденье.

Не теперь, когда в спину пялятся. И Эльжбета Витольдовна заставила себя сидеть прямо. Ничего, вот отъедут… и вообще… верно Марьянушка говорит, со свеями заигрывать не стоит, еще то племя, хуже магов будут.

Возчик свистнул, и лошадка приняла с места.

А Марьянушка, шляпку поправивши, поинтересовалась:

— А скажи-ка, милейший, что у вас в городе-то деется?

О девиц нахождении, визитах гостевых, а также некоторых неприятностях, что случаются в дороге

Женщина не доверяет женщинам.

Забравшись на подоконник, Стася прикрыла глаза. На коленях устроился Бес, который рокотал, успокаивая.

Что-то падало, что-то громыхало, то тут, то там раздавался громкий голос Басеньки, освоившейся весьма быстро. Ей отвечала подруженька, порой до Стаси доносился слабый лепет несостоявшегося любовника, которому было поручено ответственное дело чистки лотков.

Мойки полов и иных, несомненно, важных, требующих вдумчивого мужского подхода, дел.

— За ними ведь придут, — сказала Стася, когда молчание стало невыносимым. — И чем я вчера думала?

— Умр? — Бес повернул голову.

— Вот-вот… девчонкам по пятнадцать… в голове пусто и сказки. Надо было просто домой отправить, а теперь… служба. Они мне дом разнесут с этой службой.

— Не разнесут, — Евдоким Афанасьевич руки потер. — Дом крепкий.

Это, наверное, должно было успокоить.

— Ах ты ж иродище лупоглазое! — взвыла Басенька совсем уж близко, Стася и сама подпрыгнула, и Бес, и Евдоким Афанасьевич вздрогнул. — Да чтоб у тебя руки твои кривые отсохли! Чтоб тебя скрючило и не раскрючило…

— Шкаф был старым, но посуду жаль… — Евдоким Афанасьевич окинул Стасю взглядом. — Там от гости идут. Принимать станешь?

— Есть, — он провел призрачным пальцем по подоконнику, на котором стала собираться пыль.