Провинциальная история

Помнится, была у бабушки шкатулка, то ли палехская, то ли еще какая, главное, диво до чего красивая, сама черная, а на крышечке рисунок: летят-несутся по цветочным полям кони тонконогие с шеями гнутыми…

Нахмурилась, разглядывая не столько возок, сколько лошадей, которые шли ровно, что на параде. Над центральным поднималась дуга расписная, щедро украшенная бубенцами, а в гривах боковых виднелись ленты.

— Мру, — сказал Бес с явным одобрением, приглядываясь не столько к лошадям, сколько к лентам, которые ветерок разворачивал, тряс, испытывая кошачье терпение.

Меж тем птица-тройка, что вовсе даже не летела, но плыла по дороге степенно, солидно, приостановилась. И первым из неё выбрался Ежи.

— Доброго дня, — сказал он, кланяясь.

— И вам тоже, — ответила Стася, почувствовав, что, кажется, краснеет. Не иначе, как от жары. — Доброго дня.

Сегодня маг выглядел, пожалуй, еще более похожим на того, сказочного, молодца, которые в жизни существовать не должны во избежание травм хрупкой женской психики.

Светлые волосы завивались кудрями, причем раздражающе идеальными.

Плечи широкие и алый кафтан с крупными золотыми пуговицами смотрится вполне себе естественно, даже длинные рукава его, что до колен свисают, не кажутся смешными. Как и сапожки с загнутыми носами.

— Прошу простить меня, — Ежи прижал руку к груди и поклонился, а Стася подумала, что, наверное, тоже надо бы поклониться, но не шевельнулась, потому как аккурат в этот момент подул ветерок, потянул за полупрозрачную ткань, которую за неимением булавок, только венчиком и придавили.

— Ничуть, — почти не соврала Стася.

— …однако возникла некоторая проблема… позвольте представить вам достопочтенных купцов.

Вот аккурат таких, каким надлежало бы быть почтенным купцам. То есть Стася не то чтобы специалистом была, скорее уж наоборот, но увидев мужчин сразу поняла — достопочтенные.

В шапках высоких, меховых, которые на макушки съехали.

— Фрол Матвеевич, — сказал Ежи, и купец в алой шубе поклонился, не сказать, чтобы до земли, но низко, так, что лицо его и без того кровью налитое, вовсе багряным сделалось. Стася даже испугалась, как бы удар не хватил.

— И Матвей Фролович…

Второй был в шубе тоже алой, но посветлее, еще и бусинами расшитой.