Провинциальная история

— Не без того, — сама Марьяна Францевна вкушала перловую кашу, пареную с грибами, причем делала это медленно, степенно.

Она тоже сменила наряд.

И… пожалуй, ей шел темный широкий летник из атласу, того простого виду, который не всякий человек себе позволить способен.

— И что с ними делать-то? — Эльжбета Витольдовна ела мало, то ли сыта была, то ли задумчиво.

— Слух пустить, — пожала плечами Марьяна Францевна. — Скажем, что от бледноты этой волосья вылазить станут. Или еще какой, пострашнее.

Аглая сидела тихо-тихо.

…Мишанька вот как-то пенять стал, что она уж больно румяна, что ей или утягиваться стоит туже, или реже появляться на улице. Что чья-то то ли сестра, то ли матушка, то ли невеста, а может, просто знакомая, до того бледна, что и пудриться не надо.

Тоже дура? Почему-то сейчас ответ был очевиден.

— Ладно, девоньки, — Эльжбета Францевна первой поднялась из-за стола. — Сколь ни сиди, само не высидится. Идем.

Идти, правда, не пришлось, вновь возок взяли, который и домчал до самой башни. Башня стояла на другом краю города, и Аглая не отказала себе в удовольствии на этот самый город полюбоваться.

И вновь ей представилось, как пишет она его, такого по-провинциальному неторопливого.

Дома вот эти с резными ставенками, окутанные облаками зелени, наполненные красками и цветом. Улочки. Людей в нарядах одновременно смутно знакомых и удивительных. В Китеже давно уж подобные из моды вышли, а тут…

Она написала бы детей.

Лоточников, что прогуливались вдоль улец. Суетливую живую ярмароку, что мелькнула и исчезла, скрывшись за стенами храма.

И сам храм, которому недоставало столичной роскоши, но оттого ли или же сам по себе, он казался не в пример более уютным.

Она смотрела, силясь запомнить все и сразу, жалея, что не захватила с собой блоконот. Запоздало вдруг вспомнила про зонтик, который тоже не захватила. А стало быть, пекучее летнее солнце обязательно оставит след свой на коже.

Башня, в которой расположилось местечковое отделение Высочайшей Гильдии магов, представляла собой сооружение столь странное, что достойно оно было отдельного полотна.

Эта башня то ли вырастала, то ли подминала под себя неказистое вытянутое строеньице из красного кирпича. Оно закрывалось от мира ставнями, на сей раз не резными и не расписными, но обыкновенными, которые открыть бы, впуская внутрь свет и ветер.

Аглая запрокинула голову.

Башня, выходившая из этого строения, не отличалась высотой, поднимаясь едва-едва над остатками городской стены, но была пузата и кривовата.