Провинциальная история

А ведь велено было, чтоб сидела смирнехонько. Нет, конечно, одежу ей приличную Аграфена Марьяновна справила, из собственных её сарафанов перешили пару, да еще душегрею отдала почти новую.

Но не в дорогу же вздевать?

Вот и сидела Светлолика в простеньком полотняном сарафане, который задрала вовсе уж неприлично.

— Чегой? Свербит! — и вновь ногу поскребла. А нога-то черная, страшная… нет, надобно было в город ехать…

…додумать не успела, потому как где-то впереди, неподалеку, грохнуло, да так, что всякое воронье, которое на деревьях до того сидело тихонечко, поднялось со всполошенным криком.

Дернулась лошаденка.

И мужичок застыл, только рука к вилам потянулась.

— Чегой там? — Светлолика соскочила с воза. — Маменька?!

— Сиди, — велела Аграфена Марьяновна, когда раздался второй выстрел. И ведь рядом совсем, ежели не только звук, но и запах долетел.

— Матушка? — мужик вожжи протянул. — Глянуть?

— Глянем, — согласилась Аграфена Марьяновна, вожжи Светлолике передав. И та скривилась, уже поняв, что глядеть будут без нее.

— Матушка, — ныне в голосе мужика послышался упрек. — Вы б того… постереглися б.

— Иди давай, — Аграфена Марьяновна вытащила из вороха сена пару пистолей, прихваченных не столько из действительной надобности — места вокруг были на диво спокойные, — сколько по привычке. Еще батюшка, когда дарил, сказал, что нет ничего, столь же надежного, как добрый пистоль.

Аграфена Марьяновна и зарядила.

И искровики повернула, чтоб, значит, время зазря не терять.

Нет, вперед-то она не лезла, но за Первушей, который славился неторопливостью, но при том был в той мере старателен, чтобы удержаться при доме, пристроилась.

Идти и вправду было недалече.

Первое, что Аграфена Марьяновна увидала, была сосна.

Легшая аккурат поперек дороги. Блестела смола на старой коре, пахло живым деревом, как оно бывает, когда повалишь свежее… сосны стало жаль. Этакую и продать можно, ишь, ровнехонька, гладенька. Сучья пообрубить и на доски. А доски-то вчетверо против кругляка идут.

После уж, за поломанными ветвями — кто ж рубит-то так, даже по низу не счистивши? — Аграфена Марьяновна увидала и бричку, и людишек, её обступивших.

— Разбойники, — сказал Первуша, к хозяйке повернувшись.

— Разбойники? — Аграфена Марьяновна не испугалась, скорее уж удивилась. Нет, нельзя сказать, что везде-то в Беловодье было спокойно, случалось по-всякому, на границах так и вовсе, сказывали, беспорядочно, то одни озоруют, то другие.