Провинциальная история

Значится, не обязательно?

— Живой? — Маланька заглянула в комнату, куда отнесли мага. Комната была большою, а еще с кроватью. И кровать эта Баське жуть до чего глянулась, еще когда она порядок в комнате наводила.

Даже подумывала, не поселиться ли тут самой.

Но для мага не жалко.

— Живой, — Баська руку пощупала, удивившись тому, до чего она леденющая.

Может, кого из ведьм кликнуть? Да только страшно… еще когда мага отнесли, то старшая сказала, мол, побеседовать надобно. И ту, простоволосую, которая подле остаться желала, с собою утянула.

Кинула так на Баську:

Вот Баська и смотрит.

— Точно? — Маланька в комнату вошла бочком.

Вспомнилось, что нянька одна баила, будто дед, который за овином приглядывал, взял да помер во сне и лежал, как живой. Даже и не сразу поняли, что помер.

Маланька шею вытянула.

— Не дышит… — протянула она с печалью.

Баська поглядела и нахмурилась. А вдруг да… ведьма осерчает за недогляд. Та, которая тутошняя, Баську больше не пугала. Нормальная она, хотя и ведьма, то ли дело иные…

Баська попыталась нащупать на ледяной руке жилу.

Но та не нащупывалась. Поглядела на грудь. Та вроде вздымалась, а вроде и нет. Вона, у Полушки, которая прежде при Баське спала, так грудь ходуном ходила. Правда, и была такой… такой, которой у мага при всем желании не вырастет, но поди ж ты… а он лежит себе тихонечко.

— Не дышит, — вздохнула Маланька и осенила себя знамением.

— Дышит! — Баська решилась и ухом приникла к этой вот невздымающейся груди.

Ежели сердце бьется, стало быть живой… а оно билось.

Постукивало этак, неспешно, но все же…

— Живой! — сказала она с немалым удовлетворением. И на Маланьку глянула сверху вниз, чтоб та не зазнавалась. Ишь, выдумывает, будто маг под Баськиным приглядом помрет. — Только холодный…

— Надо ведьму звать.

— Надо, да… — Баска почесала макушку, в которой что-то свербелось. Баська лишь надеялась, что это мысля, а не звери платяные. Небось, намаешься выводить и с зачарованным гребнем.

— Зови?

— А чего я? — Маланька аж попятилась, но недалече. — Это тебе велено!

— Сидеть велено, а не звать, — возразила Баська и вновь к груди приникла ухом. Заодно и рубаху пощупала. Хорошее полотно, тонкое, небось, голландское, наши погрубей делают. А что пожелтело, так это с недогляду.

Небось, неженатый. Вот и отдавал стирать, кому ни попадя, а то и вовсе девкам дворовым, которым все одно, что наши холстины, что тонкое сукно.

Мага даже стало жаль.