Провинциальная история

…ловись рыбка большая, и рыбка маленькая…

Она выпала из ниоткуда, прямо в руки Ежи, ударив по пальцам коваными уголками. Выпала и полыхнула силой, грозя испепелить негодника, который покусился на чужое.

Сила её, теперь зримая, воспринимаемая, как нечто темное, злое, окутала Ежи.

А книга раскрылась, призывно шелестя страницами. Одна за другой… одна за…

Пальцы скользили по ним, по кривоватым строкам, по рисункам, сделанным неумелой рукой, и Ежи, не читая, ибо все-таки было темно, понимал каждое написанное слово.

— Стало быть, отыскал наследника? — прогудел голос из ямы, и бледные тонкие пальцы вцепились в края, помогая выбраться существу на редкость уродливому. Круглая лысая голова, белесая, безглазая, со сплюснутым носом.

— Стало быть отыскал, — Ежи смотрел, как существо тянется, тянется и все никак не выберется. — А ты…

— Сторож я, — сказало оно, повернувшись к Ежи.

Зашипел Зверь, предупреждая, правда, не понять, кого: Ежи или вот нежить, что замерла, прислушиваясь к этому шипению.

Тело его, наполовину человеческое, второй половиной в землю уходило.

…если клад надобно сберечь, то его чаруют, кто словом, кто кровью запирает. Дурная волшба, мертвая, тяжким грузом на сердце ложится, — скрипучий прабабкин голос прорезал ночь. — И надобно вовсе бездушником быть, чтобы поставить заклятого хранителя, который…

— Если я могу отпустить тебя…

— Не можешь, — сторож растянул узкие губы в улыбке. — Не в твоих силах, ведьмачок. Не им я поставлен, не тебе и отпускать. А вот договор… коль хочешь, продлим.

— Голоден я, — тварь облизнулась. — Отдай мне кого… хочешь ведьму, хочешь девку, да хоть звереныша какого…

— А я сберегу. Все, что скажешь, сберегу. Книгу эту вот, или клад ведьмаковский, или…

Зашелестели кольца, выбираясь из земли. Тварь, похоже, была древней. До того древней, что срослась с самим этим местом, ставши частью её. И Ежи теперь видел тончайшие нити, что выходили из твари, сплетаясь, сродняясь с землею и тем, что в земле лежало.

— А не хочешь их, своею поделись… капельку всего возьму… потом принесешь мне петуха.

Так близко, что он ощутил прелый земляной запах её.

— Петуха, стало быть?

— И барана… черного… козла еще, — она приоткрыла рот, и с острых зубов поползли нити слюны.