Провинциальная история

И я выбираю одну вещь. Так?

— А еще ты берешься хранить то, что оставлю я. И по слову моему, по зову моему или крови моей, это отдашь? Так?

— Тогда… — в голове вдруг всплыли слова. — Повторя за мной. Я… сотворенный силой богов, оставленный…

…слова клятвы столь же древней, сколь мир, упали на землю. И земля приняла их, как и воды болотные, и ветер, что слова эти пытался поднять, да оказались они чересчур уж тяжелы.

…и вновь же, наука их не признавала. Только… Ежи больше в науку не верил.

В которой над героями нависает призрак скорой или не очень скорой женитьбы

…порой наличие мозгов — лишь дополнительная нагрузка на позвоночник.

Вот ведь. Всегда-то он полагал себя человеком в высшей степени разумным, умеющим блюсти прежде всего собственный интерес. А надо же… подставился и глупо-то как. И главное, зачем?

Им ведь девочка нужна была.

Все одно она умирает, а раньше или позже… и глядишь, не убили бы её. Да… точно… им она живая, для выкупа… а Козелкевич силен. Он как раз-то боевой магии обучен, не то что Никитка.

Спрашивается, зачем полез? Надо было бы лечь, прикинуться обеспамятовшим, а не воевать.

А он не целитель, он дурак последний и теперь умирает.

За дурость всегда больше спрашивается.

Самое интересное, что ругать себя получалось, но как-то… без души. И виновата была ведьма. Простоволосая, синеглазая… глаза, что драгоценные камни. Так принято комплименты делать, а теперь сравнение показалось донельзя пошлым.

Камни мертвы. А ведьмины глаза были живыми.

И Никитка все смотрелся в них, смотрелся… и пока ехали, и еще потом, когда его лечить пытались, будто не понимая, что смертельные чары неснимаемы, что в силе ведьминской лишь отсрочить момент, когда разрушат они энергетическую составляющую, чтобы после и за тело приняться.

Смерть от проклятья — хуже не придумаешь.

Будь у Никитки силы и смелость, он бы попросил поднести ему чашу с темнокоренем, чтобы отойти достойно: уснуть и не проснуться. Но сил не было, смелостью он никогда-то не отличался, а потому просто лежал, гляделся в эти синие глаза и старался запомнить каждую черточку ведьминого лица.

Лицо не запоминалось, хотя он честно старался. А потом уснул. И во сне ведьма была рядом, все так же сидела, держала его за руку, говорила что-то ласковое, обещая, что теперь-то они с Никиткой никогда не расстанутся. Что будут жить теперь вдовем, в любви и согласии.

И там он, ведьму обнимая, обещал ей все, даже луну с неба. И звезд впридачу.