Провинциальная история

Маменька хорошая, но нервы у ней слабые, об том все говорят и особенно Дурбин. Лилечка его немного недолюбливала за холодные руки, но обрадовалась, узнав, что Дурбин живой.

Только его женить хотят.

А он не хочет, хотя невест целых две и обе хорошие, нянюшке вот понравились бы, она всегда говорила, что чем девица толще, тем больше красивая. Эти обе были совсем даже красивые, не понять, которая краше, если только померять. Но Лилечка подозревала, что мерять чужих невест ей не дадут. И потому просто сидела, грызла пряник, который ей сунули сразу, позабыв, что ребенка сперва надо кашей кормить и творожком, а уже потом сластями.

Пряники куда как каши вкуснее.

Хотя сейчас и от каши не отказалась бы, да… но у кого просить — не понятно. В Стасином доме, куда их дорога вывела — а ехали на возке, и Лилечкин жених сам лошадку вел — было людно, шумно и суетно.

Сперва папенька явился, с маменькою и людьми.

Потом еще маг из города, тот, другой, приятель Ежи и тоже с людьми.

А в самом доме ведьмы обнаружились, всамделишные и нисколько на Стасю не похожие.

— Простоквашки принести? — спросила босоногая девица в мятом сарафане. — Или кашу? Кашу будешь?

— Буду, — сказала Лилечка, ведь пряник закончился.

Девица была не просто так, постороннею, а Лилечке теткой родной доводилась.

И еще бабушка приехала.

Правда теперь она маменькой занималась, что-то ей втолковывала и, может, даже ругала. А чего? Ведь понятно же, что нервы. Был бы Дурбин совсем здоров или хотя бы без невест, у которых свои папеньки имелись, грозного вида, он бы маменьке сонных капель налил.

Во сне ведь никаких нервов нет.

— Сейчас найду кого…

Она огляделась и, поняв, что все заняты, махнула рукой.

— На лучше еще пряника…

Отчего бы не взять. Да и вправду есть хочется…

…и на ведьм поглядеть. Она бочком, бочком, осторожненько подвинулась туда, где стояла сухопарая некрасивая женщина, которая что-то втолковывала Стасе.

— Лилия? — давешний свей, за которого Лилечка выйдет замуж, обязательно выйдет, потому что в сказках девицы-красавицы всегда выходили за героев, их спасших.

Вон, на ведьму смотрит.

Ну и пускай себе. Даже хорошо, потому как Ежи Лилечке не очень нравился. Какой-то он весь не такой был… а у Норвуда шрам.

И вообще глаза желтые.

Он опустился перед креслом на одно колено и протянул Лилечке колечко на веревочке.