Провинциальная история

Именно…

В стене, показавшейся на первый взгляд гладкою, проступила дверца, которая, стоило прикоснуться к ней хрустальным бочком фиала, взяла и отворилась.

— Эту бери… и вот ту… ага…

— А не боитесь, что я возьму и исчезну? — осведомился Ежи, снимая одну шкатулку за другой. Шкатулки были весьма даже увесистыми. Под крышки не заглядывал.

— Ну-ну, — дух лишь хмыкнул насмешливо. — И куда?

— Понятия не имею, — Ежи поставил ношу на пол. — Может, проще чеком?

— Счет тоже имеется, но, боюсь, могут возникнуть некоторые сложности.

Шкатулки Ежи поставил на стол.

Откинул крышку. Хмыкнул. И закрыл…

— Вот и скажешь, — Евдоким Афанасьевич дал свое дозволение. — Только… не спеши. Вокруг неё много появится… всяких.

Это Ежи понимал распрекрасно.

Как и то, что его собственное место… кто он? Уже даже не Верховный маг заштатного городишки, ибо письмо с прошением об отставке отправлено.

Рыжий Зверь потерся о ногу, утешая. Ежи даже утешился… почти. И подхватив кота на руки, сказал:

— Мне на болото еще вернуться нужно будет… а там…

И камни драконьи. Сила, с которою Ежи сладит. Непременно сладит, ибо… что там бабка говорила про ведьмаков? Своего они не упустят.

Ежи и не собирается.

— Главное, не повтори чужих ошибок, — Евдоким Афанасьевич глядел не строго, скорее печально.

Антошка сидел подле окна, подперши подбородок локтем, и булку жевал. Не от голода — все ж таки служба у ведьмы выходила, пускай и престранною, однако сытой — но от того, что привык жевать.

И булка-то у него получилась знатная: легкая, пышная.

У него завсегда кухарить выходило лучше, чем у Акулинки, не говоря уже о матушке, которая только и могла, что каши варить, да и те выходили густоваты или, наоборот, пустоваты. Да… а вот Антошка, он умел правильно.

Только Акулинка с того смеялась.

А матушка так и вовсе одного разу половником по хребту огрела: мол, негоже мужику бабьими делами заниматься. Он тогда еще подумал и согласился, что взаправду негоже. Да и спина ныла два дня. Синячище был… в общем, после того разу Антошка если и советовал чего, то из-за оконца, чтоб половником не дотянулись. А оне не слухали. Кривились, дескать, чего он понимает?

Ведьма вот другое дело.