Провинциальная история

На мгновенье мысль показалась вполне здравой: собрать котят и тихо-тихо сбежать, пока хозяева не очнулись. Но острые коготки пробили ткань и вошли в плечо, намекая, что следует быть настойчивей в своих стремлениях.

Кровать же приблизилась.

Столбы, на которых возлежит балдахин, каждый со Стасину ногу. И резные, то ли виноградом увитые, то ли еще какими-то цветочками — в темноте не разобрать. Тяжелый полог прихвачен шнуром, и… видно, что кровать пуста.

Бес, вывернувшись из рук, решительно сполз на пол, чтобы в один прыжок оказаться на кровати.

— Что ты творишь! — Стася попыталась дотянуться до наглеца, а то ведь покрывало светлое, нарядное, и сомнительно, что хозяева этого места обрадуются подарку в виде темных мелких волосков на этом вот атласе. — Слезь немедленно!

Бес перекатился на середину кровати, куда Стася не доставала, и вытянулся, всем видом показывая, что всю жизнь о подобном месте мечтал. И вообще ночь на дворе, спать надо, а не за котами гоняться!

— Урм, — произнес он, переворачиваясь на спину.

Ответом ему стал чей-то протяжный вздох, от которого у Стаси по спине мурашки побежали.

…той ночью она так и не заснула, до самого утра просидела в кресле, глядя на кровать, Беса и думая… в общем, обо всем и сразу.

А когда за окном забрезжил рассвет, Стася поняла, что попала: в ее мире солнце было одно. И… и она опять ущипнула себя, надеясь, что все-таки спит, и что все-то ей, включая пожар, примерещилось.

Бывают же реалистичные сны?

Но оказалось, что это не Стасин случай.

…то утро началось с пения птиц, кошачьего протяжного воя и Фиалки, что решила, будто спать у Стаси на коленях куда удобнее, чем на ковре.

…и сейчас она свернулась калачиком, подставив горбатую уродливую спинку свою под детскую ладонь. Ее урчание, тихое, едва различимое — все же Фиалка была совсем крохой — успокаивало.

Девочка честно пыталась не спать, но…

— И вот что мне с ними делать? — поинтересовалась Стася тихо. А Бес, как обычно, до ответа не снизошел, но запрыгнул на столешницу, прошелся и, остановившись рядом с Лилечкой, тронул ее лапой.

— Тише ты… надо бы перенести, но… не уверена, что подниму.

— Я подниму, — маг все-таки вернулся и, что характерно, дорогу на кухню отыскал. То ли исконно мужские инстинкты подсказали, то ли Евдоким Афанасьевич смилостивился. — Куда ее нести?

— Не знаю, — честно ответила Стася. — В спальню? Здесь их много… только погодите.