Обещание свое он, видимо, выполнил очень быстро, потому что уже через несколько часов фотографию Олега Личко предъявляли всем подряд жителям того микрорайона, где находилась школа. И нашлось несколько человек, которые твердо заявили: да, этого молодого симпатичного мужчину они видели сидящим на скамейке неподалеку от школы два дня назад, когда пропала девочка. Они совершенно одинаково и независимо друг от друга описали его одежду – серую модную куртку с накладными карманами и клапанами и голубой джемпер. Эту куртку и этот джемпер знали все коллеги Личко, он ходил в них на службу, а в милицейскую форму, как и многие, переодевался в кабинете.
Еще через час Олег Личко был задержан.
Вот, собственно, и все, что поведал Мусатову старенький Зураб Самсонович. Что из всего этого правда, а что – домыслы? Про «эмпЕрические эмпиреи», наверное, правда, выдумать такое невозможно. И про «болото ломброзианства» тоже. А вот насчет безумных глаз и неадекватного поведения – это еще вопрос. Когда нам говорят, что у человека выявлено психическое заболевание, многие из нас невольно начинают «вспоминать» разные факты, это подтверждающие.
Пока не знали о болезни – думали, что милое чудачество, а то и вовсе внимания не обращали, а уж когда узнали, тогда все и выстроилось в линеечку.
Так все-таки, убивал Личко этих шестерых детишек или не убивал? И что такого сделала Елена Шляхтина?"
"– Знаешь, убивать детей, чтобы доказать свою научную правоту, это еще хуже, чем быть просто сумасшедшим, – с горечью произнес Мусатов.
– Я думал, смогу доказать, что Личко был нормальным человеком, а получается, он был монстром, чудовищем. Я у Шаламберидзе был в понедельник, сегодня уже воскресенье, неделя прошла, а я все хожу как прибитый. Мне кажется порой, что я даже спину выпрямить не могу, до того тяжело.
– Погоди, Андрей, не гони волну. Дай подумать.
Пока я слушал его рассказ, мне казалось, что где-то «жмет». Моим мозгам было неудобно, как ногам в тесных жестких ботинках. Что-то не так, что-то не сходится.
Но понять, что именно, я никак не мог. Чтобы отвлечься, я приступил к своей части отчета и поведал Андрею о соображениях по поводу самоубийства Елены Шляхтиной.
– Теперь слово за тобой, – сказал я, – как ты решишь, так и будет. Искать следователя, который вел дело? Если он еще жив, конечно.
– Ищите, – вяло ответил Мусатов.
Я понимал, что весь он сейчас под впечатлением того, что узнал о Личко, и какая-то там Шляхтина его заботит меньше всего.
