Дела потекли самые обычные: соседи скандалят и дерутся, как бы не поубивали друг друга; молодежь этажом выше слишком громко включает музыку и не дает нормально отдыхать; другая молодежь и в другом доме регулярно собирается на лестничной площадке, пьет пиво, курит и оставляет после себя помойку; пенсию принесли почему-то не в том размере, меньше, чем ожидалось, ведь объявляли же о повышении, а где оно? А в собесе объяснений не дают и вообще не хотят разговаривать (и с этим идут ко мне); дворники не убирают улицы и перед подъездами скопилась куча мусора, а ДЭЗ не реагирует на сигналы жильцов (и с этим тоже ко мне).
"
"– Раньше всегда было понятно, куда идти и кому жаловаться, – брюзжал старик Ломакин, который вообще был большим любителем жаловаться и крупным специалистом по наведению жизненного порядка. Все годы, что я работаю на этом участке, он ежемесячно приходит ко мне с жалобами то на одно, то на другое, и каждый раз подробно объясняет, в какие инстанции он бы пожаловался в прежние времена, при советской власти.
– Дворники плохо убирают – иди к начальнику ЖЭКа. Нет реакции – иди в райсовет, а если и там не помогают, то в райком. По партийной линии эффект всегда был очень хорошим, секретаря партогранизации ЖЭКа вызывали на ковер, и сразу все вставало на свои места. С партией шутки плохи! Не то что сейчас: никто ничего не боится, ни на кого управы не найдешь. Вот Анатолий Степанович из шестьдесят восьмой квартиры мне рассказывал…
Я временно отключился. Все-таки я прошел неплохую школу с моей мамулей и ее Кошмарными Ужасами и здорово научился слушать вполуха, не теряя нити разговора и одновременно думая какие-то свои мысли или, если позволяла ситуация, читая книжку.
Под мерное жужжание старика Ломакина я начал мысленно прикидывать, сколько замороженного мяса для котов осталось в морозильнике и когда нужно делать новые закупки. Можно заскочить в магазин сегодня по пути с работы, но это будет означать, что придется дома резать мясо на мелкие кусочки, расфасовывать при помощи весов на стограммовые порции и каждую заворачивать отдельно в пищевую фольгу.
Если бросить весь кусок в морозильник целиком, то при минус восемнадцати градусах он превратится в камень, от которого потом придется откалывать кусочки кайлом или ледорубом. А так я вынимаю стограммовую упаковку, размораживаю ее в микроволновке – и еда для Арины и Дружочка готова. Но перспектива стоять у стола и резать мясо меня почему-то не вдохновляла, болела голова и вообще, сил никаких не было.
