При жизни Леночке не удалось стать писателем, так пусть хоть после смерти, хотя бы частично…
Стояло лето, на выходные вся семья уезжала на дачу. И конечно же, вместе с ними ездил Георгий Степанович, мамин брат, дядя Жора, у которого после смерти жены не осталось никого, кроме сестры, ее мужа и дочери. В тот день они договорились, что отец с мамой поедут за город отдельно, потому что у папы очередная партконференция, которая закончится поздно вечером, и мама будет его ждать, а Майю отвезет на дачу дядя Жора.
Георгий Степанович явился к Майе днем, часа в три, и застал племянницу за чтением какой-то рукописи.
– Майка, – весело прогремел он с порога, – у тебя обед есть?
– Есть. И первое, и второе. Тебя накормить?
– Обязательно. Я голоден, как стая волков. До дачи не дотерплю. Пока доедем, да пока ты там сваришь-пожаришь…
– Конечно, дядя Жорочка, – Майя вскочила и помчалась на кухню разогревать обед для любимого дядюшки.
Когда все было готово, она красиво накрыла маленький столик, постелила свежую клеенку, поставила нарядные тарелки.
– Дядя Жора, идите! – крикнула она, нарезая хлеб и складывая его в маленькую плетеную корзиночку.
Потом тоненькими кружочками нарезала и разложила узором огурец и помидор. Майя хорошо готовила и любила подавать плоды своего кулинарного искусства в достойном оформлении. А дядя Жора все не шел.
Она вернулась в комнату и застала родственника сидящим на полу и читающим что-то из написанного Леной.
– Ну дядя Жора, – недовольно протянула она, – все же остывает.
– Погоди, я сейчас…
Он дочитал до конца абзаца, поднялся и вышел вместе с ней на кухню.
– Что это такое я читал? – поинтересовался Георгий Степанович, поедая вкуснейший рассольник.
– Это одна моя подруга написала. Та, которая погибла. Помнишь, я тебе говорила?
– Да, – он кивнул.
– Правда, ужасно? Язык совершенно кондовый.
– Ужасно, – согласился он. – Но любопытно.
– Да? – обрадовалась Майя. – Правда? Тебе нравится?
Она собралась было поделиться с дядей своими планами о статье и посмертной публикации.
Конечно, она – молодой сотрудник редакции, и вряд ли ей уместно выступать с такой инициативной, но если вмешается дядя Жора, скажет, кому надо, попросит, то…
– Нет, – сказал Георгий Степанович, – мне не нравится. Но что-то в этом есть. Надо еще прочесть страниц двадцать-тридцать. Сейчас поем и почитаю, мы же не торопимся, верно? Тем более я не люблю водить машину на сытый желудок, меня от сытости в сон клонит, а это опасно за рулем.
