– Ну разумеется, ты не была. До этого не дошло.
– Ты велел мне познакомиться с Забелиным и вскружить ему голову, ты говорил, что когда он в таком состоянии, тебе будет легче с ним договориться, но ты же не объяснял мне, о чем вы будете договариваться, ты только сказал, что это нужно, чтобы у Гриши было больше денег. Я тебе поверила, я ни о чем не спрашивала, а ты теперь говоришь про какую-то квартиру! Слава, что происходит?
Ситников рассвирепел внезапно, и Олеся даже не успела понять, какие из ее слов настолько вывели его из равновесия.
– Какая тебе разница, что происходит? Откуда вдруг такой интерес? До сегодняшнего дня тебя все устраивало, ты не задавала никаких вопросов и делала то, что я велел. Так что вдруг изменилось? Это беременность на тебя так плохо влияет? Тогда тем более надо ее прерывать, пока ты окончательно не превратилась в мочалку, целыми днями читающую мораль всем подряд.
Он утратил обычную свою сдержанность, быстрыми шагами ходил взад и вперед по комнате, смотрел на Олесю с нескрываемой яростью, но от его слов на нее веяло могильным холодом.
"
"– Ты завтра же… нет, в понедельник, ты в понедельник прямо с утра пойдешь к врачу и договоришься об операции. Деньги я дам. И ни про какого ребенка я даже слышать не хочу. Прекрати корчить из себя мадонну с младенцем, я никогда в жизни не поверю, что ты хочешь стать матерью и испортить все то, что я с таким трудом наладил. Ты хоть понимаешь, что ты предаешь меня? Ты предаешь меня! Я пошел на то, чтобы разделить тебя с сыном, чтобы не расставаться с тобой, я много на что пошел, чтобы сделать его богатым, чтобы ты ни в чем не нуждалась, чтобы у тебя все было, и я рассчитывал на твою поддержку, на твое понимание, а ты? Ты что делаешь? Пытаешься подсунуть мне Гришиного ребенка? Или еще чьего-то?
– Слава! Опомнись! Что ты говоришь?
– А что я говорю? Ты – такая же, как я, мы одной крови, и это значит, что если ты готова спать с двумя мужиками одновременно, то почему бы и не с четырьмя? С пятью? Откуда я знаю, чей это ребенок на самом деле? Может, и не Гришкин, но и не мой.
Вспомни, с какой легкостью ты тогда, в Германии, бросила своего дружка и улеглась в мою постель. Что с тех пор изменилось? Ты осталась такой же, и значит, вполне можешь сделать это еще раз.
– Но я же любила тебя! Я люблю тебя, Слава…
– Перестань. О какой любви ты говоришь? Мы были знакомы несколько часов. Просто у меня было больше денег и я пил меньше пива, чем твой любовничек.
