Мне нужно выбирать: ребенок или Слава. Я выбираю ребенка.»
«Нет, я не смогу этого сделать. Я не смогу. Не смогу…»
– Я не смогу, – громко произнесла она вслух и нажала на спусковой крючок.
Потом она долго, кажется – целую вечность стояла неподвижно, словно окаменев, сжимая пистолет. Из оцепенения ее вывел звонок в дверь – соседи услышали выстрел. Началась суета, крики, кто-то ринулся к телефону вызывать «скорую».
– Что случилось, Олеся? – заботливо спрашивала пожилая соседка. – Как это у вас вышло?
Олеся судорожно пыталась что-то придумать, и первое, что пришло ей в голову, было неосторожное обращение с оружием, но тут соседка добавила:
– А я слышу из вашей квартиры громкие голоса, ну, думаю, ссорятся.
Как же так, деточка? Вы с Вячеславом Антоновичем так дружно жили, одна радость была на вас смотреть, такая семья хорошая. А тут вдруг кричите, скандалите…
Соседка слышала их громкую ссору, и у Олеси хватило самообладания, чтобы сообразить, что неосторожное обращение с оружием здесь не пройдет.
Нужно срочно придумать что-то такое, что объясняло бы громкие голоса и смягчило ее вину.
– Он пытался меня изнасиловать."
"– Господи! – ахнула соседка, прижимая ладонь ко рту, и Олеся совершенно не к месту обратила внимание на крупный перстень с жемчугом у нее на пальце. – Какой ужас! Так надо в милицию звонить… Где у тебя телефон, я сейчас позвоню.
– Не надо. Я сама.
Она вся заледенела внутри и почти ничего не чувствовала.
У нее достало сил, чтобы набрать номер и сказать:
– Я только что застрелила человека.
И назвать адрес и свое имя.
И только потом наступило горячее от судорог и мокрое от слез беспамятство. Олеся кричала и билась в истерике до тех пор, пока приехавший врач не сделал ей укол какого-то сильного транквилизатора. Через двадцать минут после ее звонка в квартире появилась милиция, еще через какое-то время подействовал укол, и она вернулась к действительности.
Ей казалось, что прошло всего две-три минуты, оказалось – почти час, но этот час она так и не восстановила в памяти…
* * *При всей своей самоуверенности следователь Вилков Александр Иванович возможности свои все-таки переоценил, в воскресенье ничего добиться не смог и принялся за решения вопроса в понедельник с самого утра. В чиновничьем мире дела быстро не делаются, и следственный комитет в этом смысле исключением не был.
