Прыжок ягуара

Он привык, чтобы люди поклонялись ему, а не он служил им. Все перевернулось в его привычном мире, поменялось местами. Он оказался на самом дне.

Зверь ненавидел свое одиночество среди людей, свою ношу, которую силою колдовства взвалили на него. Он ненавидел бремя, которое не мог сбросить. Его ярость клокотала, время от времени изливаясь наружу, ему все труднее становилось сдерживать ее.

Его обрекли на долгие скитания по чужбине, на погоню за тенями. Как он позволил завлечь себя в ловушку? И сможет ли освободиться от своих оков?

Он метался с места на место, бросался из крайности в крайность.

Ему была тесна незримая клетка, душен чужой воздух. Он скучал по буйству красок и запаху живой крови, которой щедро поили его. Когда-то его окружали величественные пирамиды, покорные слуги и блеск золота. Когда-то ему приводили самых красивых и знатных девушек, чтобы он утолил голод. Когда-то он получал все в избытке… и теперь пришла пора возвращать долг.

Зверь никого и ничего не боялся, но каменные джунгли утомляли его, высасывали силу.

Он все чаще впадал в спячку, чтобы восстановиться. Он просыпался все более уязвимым. Но он еще был непобедим и страшен. Он не оставлял следов и нападал внезапно, когда его не ждали. Он мог сколько угодно сидеть в засаде и неутомимо преследовать врага. Он нюхом чуял добычу и находил путь к ней, как птицы безошибочно находят путь в теплые страны, а дикие звери – тропу к водопою. Он по своей природе обходился без компаса и географических карт, без адресов и координат. Его вело непостижимое сверхъестественное чутье, которое не могло подвести.

Он доверял этому чутью, как астролог доверяет звездам, а алхимик – магическим формулам. Он не умел думать и действовал по наитию, самому древнему из инстинктов. Когда-то люди обожествили его и наделили качествами, которыми он теперь обладал. Благодаря людям или вопреки им, он стал их стражем и их проклятием. В зависимости от того, совпадали или расходились их устремления.

Зверь целую вечность не слышал зова предков… но узнал бы его из мириадов звуков и ощущений.

Он был неразрывно связан со своим прошлым, которое определяло его настоящее. Когда он брал след, ничто в чужом холодном мире не могло сбить его с этого следа. Ничто, кроме чар, которые питали его существование…

Эти чары таились в сплетении шнурков и нитей, в петлях и хитро закрученных узелках, в количестве и расположении этих узелков, в их цвете и назначении, в их чудесном коде, не поддающемся расшифровке.