Прыжок ягуара

– К дому пойдем пешком, – решил Лавров. – Я возьму с собой саперную лопатку, а ты вот эту штуку.

Глория наотрез отказалась брать электрошокер, уверяя, что он не понадобится.

– Каретников где-то рядом, – убеждал ее сыщик. – Если он бросил машину в лесу, значит, бродит вокруг дачи Камиллы. Что еще ему здесь делать? Он псих. А от психа можно ожидать чего угодно.

По улице, светя одинокой фарой, проехал велосипедист. За заборами залаяли собаки. Под этот лай Лавров и Глория скользнули в калитку. Дом стоял темный, угрюмый.

– С чего ты взяла, что копать нужно под шестым столбиком справа от сарая? – прошептал Роман, тихо шагая по гравию.

– Там стоял улей. И мать Камиллы знала об этом.

– А другие где стояли?

– В саду. Но тайник находится у забора.

– Надеюсь, так и есть.

Они пересекли двор, освещенный луной. За сараем на землю падала тень от груши, и Лавров включил фонарик. Он дал его Глории и попросил закрыть полой кофты. Чтобы не будоражить соседей.

Лезвие лопаты легко входило в грунт, взрезая дерн.

Сыщик копал и думал, был ли Камилле понятен язык ожерелья? Если да, то как она к этому относилась? Она могла напрочь забыть об ульях. Где какой стоял, и что под одним из них скрывалось. Девичья память коротка, а жизнь пчелиных домиков еще короче. Они сгнили, развалились. Остатки ульев убрали или сожгли. Поди догадайся, где тайник…

– Копай, не отвлекайся! – шепнула Глория.

В саду и в кустах сирени шумел не то ветер, не то незримый соглядатай. Лаврову казалось, что Каретников ждет удобного момента, чтобы напасть на них.

Безумцы порой бывают невероятно изворотливы и хитры.

Еще он подумал, что старый Дворак составлял «каменное письмо» для своей дочери, а та передала ожерелье Камилле, ничего не меняя.

– Болезнь нервов измучила ее, – отозвалась Глория. – Ее мало тревожила судьба тайника. Зеленые камешки не принесли ей счастья. Если она о чем и волновалась, то о Камилле. Как видишь, не зря.

– Ты подслушиваешь мои мысли?

– Не подслушиваю, а слышу.

Лопата наткнулась на что-то твердое. Это оказались корни груши, которые оплели продолговатый сверток. Пришлось рубить их.

Лавров не поверил своим глазам, когда развернул брезент и увидел футляр из почернелого металла. По бокам футляра неизвестный мастер поместил круглые звериные морды с оскаленными клыками.

Месяц нырнул в облака, по саду пронесся шум. Лавров чуть не выронил футляр, когда сверху затрещали ветки и на него посыпались листья и завязь.