— Здесь что-то есть, я чувствую магию. — Он шагнул к поверхности скалы. — Не замечаете — стена слишком гладкая, точно ее отполировали.
Селиан всмотрелся пристальней и начал споро смахивать с отвесной поверхности налипший снег. Несколько взмахов — и на скальной стене проступил идеально гладкий матово-черный квадрат отполированного камня. Вперед шагнул Эриас, поднося ближе определитель магии, но никаких аномалий не обнаружил: определитель молчал, показывая нулевую отметку.
— Попробую открыть — уж очень похоже на дверцу, — сказал Гленвиар, вытягивая руку в направлении квадрата и отпуская свою магию."
"Словно смерч врезался в его грудь, высасывая, выкачивая до последней капли магии его внутренний резерв! Гленвиар побледнел, покачнулся, пытаясь прервать отток магических сил, разорвать канал, перекачивающий из него магию в этот плоский камень. Крики советников доносились до него как через слой ваты.
В ушах звенело от магического истощения, под ногами плавился снег, испуская пар и наполняя ущелье звоном капели. Потом его с силой дернули в сторону и затащили в портал…
На полу дворцовой залы, тяжело дыша, лежали повелитель Золотой Дракон и два его советника. Перед глазами Гленвиара мельтешили темные мушки и все не прекращался тихий звон в ушах. Его ладони коснулось что-то холодное, и стало чуть легче: главный советник разрядил в него остатки последнего большого накопителя.
— Все-таки это была ловушка, — с досадой говорил Эриас, пока дракон приходил в себя и поднимался с пола. — Почему ни один прибор не определил ее?!
— Твои приборы фиксируют магическую ауру окружающего пространства, а этот камень засасывает лишь магию личного резерва, то есть влияет только на драконов, и ощутить его может только дракон — для людей и магических приборов камень совершенно безвреден, — ответил Гленвиар.
— Поэтому только я и ощущал неладное. Идеальная ловушка для дракона, которую ни один колдун определить не сможет. И приманили меня ловко!
— Не согласен, — резко возразил Селиан, и на него посмотрели удивленно. — Подумайте: мы ведь сбежали с этого уступа, не имея самой возможности замести следы своего пребывания там.
