— И сколько лет-пф наш придворный маг счастливо женат?
— Этого я сказать не могу, но придворным магом он стал около двадцати лет назад, и уже тогда они с Марайей были вместе.
— Нехило так эта паучиха у трона отирается-пф, — сел на попу от услышанного Ё-ё.
Если бы я стояла, меня ноги тоже не удержали бы.
— Радует только, что женщин завербовать арахнидки не могут-пф, хотя… — Еж покосился на меня и не стал продолжать мысль. Только тяжело вздохнул, сложил лапки на пузике и грустно-грустно добавил: — Принца спасать надо.
У такого молодого ведь и мозги могут не выдержать.
— Ты о чем? — удивленно посмотрел на него Марсель.
— Ну как? Чтобы эта паучиха да прошла мимо принца-пф? У него, в отличие от отца, пера феникса нет.
— Да не позарился бы он на… — Марсель внезапно запнулся.
— Что, думаешь, сколько раз сам успел избежать медовых ловушек молоденьких дебютанток, которые внезапно появлялись из глубинки? — криво усмехнулся герцог.
А я вдруг вспомнила, как Марсель отнесся ко мне при первой встрече.
И теперь начала понимать его недоверие гораздо лучше. Если арахнидки ставили целью его соблазнить, а ведь только так они могут вводить в мужчин тот самый яд подчинения, то представляю, каких трудов ему стоило от них отбиться. А тут я, снова взявшаяся из ниоткуда аристократочка, которая метит в самое сердце дворца. Н-да… Только мне он почему-то сам предложил непотребное… Я перевела подозрительный взгляд на Марселя. Или я не до конца поняла его коварный замысел?
— Кстати, а кто-нибудь в курсе, сколько вообще дочерей у Патриарха-то? — внезапно поинтересовался Ё-ё, и мы все ненадолго подвисли.
Такой информации у нас не было.
— А даром подчинения обладают не все арахнидки? — уточнила Мариэлла.
— Нет, — ответил Марсель. — Это новая разработка, и из семьи ее не выпускали. В этом осведомительница Дизере уверена.
— Мне все больше интересно, кто же эта осведомительница, — протянула Мариэлла, нервно теребя салфетку. Внезапно кинула ее на стол и воскликнула: — Нет, я не верю! Неужели и принц под влиянием?!
— В этом есть смысл, — ответил ей муж.
— Помнится, в детстве он был вполне вменяемым ребенком. Король проводил с ним много времени, и мальчик подавал надежды…
— А потом он резко переключился на женщин, выпивку и прочие… радости жизни, — хмуро дополнил картину Марсель. — Все списывали это на юношеский возраст. Но время идет, а его выходки становятся все более неприглядными.
— А если все не так? — оглядела присутствующих Мариэлла.
